Выпуск № 10 (371) | 1969 - страница 13

«Разница между традиционным чтением лирики декламаторами и чтением поэтов определилась в сознании слушающих именно тем, что поэты читают «монотонно» и подчеркивают ритм, пренебрегая смысловыми (в узком смысле слова) оттенками» ⁴.

Но, пренебрегая смысловыми оттенками «в узком смысле слова», поэты, конечно, не пренебрегают глубинным содержанием своей лирики: «...упомянутая («музыкальная, напевная, метрическая».— В. Ф.) манера поэтического чтения (сохранившаяся в основных чертах и по сие время) имеет и иной смысл — как выражение авторской интонации, как выражение подтекста, отношения к произносимому в обобщенной форме» ⁵.

Есть основание предполагать, что особенности авторского чтения должны, хотя бы частично, проявиться и в «авторском пении». Во всяком случае сравнительный анализ «Маленького оркестрика» такое предположение подтверждает. Окуджава в своей мелодии действительно «подчеркивает интонационно-ритмическую сторону стиха» и в гораздо меньшей степени, чем Блантер, заботится о «выразительном произнесении слева». Как по-разному, например, поступают оба автора со словом «надежда» — интонационной и смысловой кульминацией каждой строфы! Композитор позаботился о том, чтобы оно попало на высшую точку мелодической линии. У поэта главное слово скомкано, оно почти скороговоркой произносится на предъикте к кульминации, выносящей на вершину вовсе не такое уж значительное слово «маленький»...

Зато в этой индифферентной к «смысловым оттенкам» мелодии отчетливо слышится «авторская интонация», «отношение к произносимому в обобщенной форме».

Окуджава поет в характере негромкого, чуть грустного и вместе с тем мужественного марша. В мелодии и аккомпанементе — нервный пунктированный пульс. Решительно, подчас обрывистым спондеем («возникает») заканчивается чуть ли не каждая полустрока, а после нее почти везде — долгие, в целый такт, настороженные паузы. Общая атмосфера — серьезная и несколько встревоженная.

Все это в общем весьма далеко от блантеровской «изящной миниатюры о музыке и музыкантах». А что до флейтиста, который, «как юный князь, изящен», и других красивых слов, так это не более как «элементы игры, окрашивающие мир поэзии Булата Окуджавы в некий условный сказочный цвет... поэт легко и весело идет на сравнение того или иного предмета с титулованной или коронованной особой, то есть вводит в стихи элементы сказки...» ⁶.

Я говорю «не более как», потому что условность и стилизация у Окуджавы вовсе не становой хребет стиха, а его легкая оболочка, полуиронический налет, дразнящий воображение читателя-слушателя и как бы приглашающий его проникнуть в глубь поэтической мысли; потому что у Окуджавы — хотя и «особый поэтический мир, часто причудливый и неожиданный, но никогда не отгороженный, не оторванный от земного, связанный с ним гораздо сильнее, чем может показаться с первого взгляда» ⁷.

И лучший ли это путь для музыканта — настраивать свой камертон именно на внешний слой стиха, оставляя без внимания слой внутренний, уплотнять легкий флер условности, так что сквозь него уже с трудом «просматривается» подводное течение поэтической мысли? Скорее всего — не самый лучший, однако же вполне возможный, вполне законный, если стоять на широкой точке зрения и считать, что хорошие стихи, будучи многозначными, многослойными, могут найти теоретически бесконечное число разнообразных музыкальных решений, каждое из которых, в принципе, имеет шанс раньше ли, позже ли дождаться своего часа.

Но можно стать и на другую, более узкую точку зрения. Можно, не задаваясь целью определить объективную художественную ценность произведения, не гадая о его судьбе в будущем, попытаться представить его эффективность только в настоящем, только для нынешнего поколения слушателей; попытаться определить, как соотносится избранная автором художественная структура со структурой «эстетического сознания» тех, к кому этот автор сегодня апеллирует. Здесь, разумеется, одной теорией не обойтись. Нужны конкретные наблюдения, необходимы факты. Автор этих заметок попробовал такие наблюдения сделать. Их слишком мало для серьезных обобщений и категорических выводов, но некоторое представление о критериях, с какими подходит к песне современный «подготовленный» (со средним, неполным высшим и высшим образованием) слушатель, они дают.

*

Цикл М. Блантера — Б. Окуджавы исполнялся (целиком или в отрывках) к обсуждался в шести аудиториях общей численностью около 700 человек в возрасте от 17 до 35 лет. Зафиксированы

_________

⁴ Б. Эйхенбаум. Мелодика русского лирического стиха. Пг., Опояз, 1922, стр. 19.

⁵ Е. Ручьевская. Цит. соч., стр. 67.

⁶ Г. Красухин. «То грустен он, то весел он ..». «Вопросы литературы», 1968, № 9, стр. 49.

⁷ С. Владимиров. Стих и образ. Л., «Советский писатель», 1968, стр. 142.

материалы одного обсуждения и одного анкетного опроса ⁸.

Познакомимся с некоторыми типичными отзывами о «Маленьком оркестрике» (объем журнальной статьи не позволяет привести их в достаточно большом количестве).

Из стенограммы теледискуссии:

«Совершенно потеряна напряженность и острота текста Окуджавы» (студент ЛГУ, филфак).

«В стихах Окуджавы привлекает сдержанность, в которой чувствуется сила. Песня Блантера этим достоинством не обладает. Строчки получились тяжелыми, и впечатление такое, что каждая подчеркнута жирной чертой: "Видите, как это важно". Музыкальный арсенал у Окуджавы, конечно, куда менее богат, чем у Блантера. И вот именно этим подчеркивается сдержанность. Это как раз и привлекательно» (студент ЛГУ, физфак).

Из анкет:

«Стирается философское содержание текста, мелодия кажется очень навязчивой» (студентка).

«Смазана вся философская направленность песни. Она звучит скорее как ресторанный романс» (студентка).

«Потеряно почти все, что можно было потерять в стихах. Теплота, мягкая ирония подменены холодной эпичностью. Хиль выпевает хорошо поставленным голосом неплохую мелодию, но... стихи оказываются лишними» (студент, 18 лет).

«Музыка не отражает беспокойства, тревоги, в ней слишком много лиричности» (студентка, 21 год).

Итак, как видно, наиболее ценными свойствами стихотворения Окуджавы являются для слушателей как раз те, которые содержатся где-то в глубинном слое и не очень-то различимы с первого взгляда: «напряженность и острота», «беспокойство, тревога», «сложность», «сдержанность и сила», «философская направленность», «мягкая ирония» и т. п. И слушателей явно огорчает то обстоятельство, что музыка «стирает», «смазывает» или «не передает» эту линию стиха, вместо того чтобы усилить ее, сделать главной, господствующей в песне.

Надо сказать, что подобный подход, обнаруживающий, с одной стороны, весьма острый поэтический слух, а с другой — определенную тягу к серьезности, вкус к внутренней сложности при одновременном неприятии упрощенно-облегченных решений, — такой подход прослеживается и в оценках других номеров цикла.

Немного статистики. Среди 69 членов клуба, заполнивших анкеты, положительно о «Маленьком оркестрике» отозвалось 14 ⁹.

Следующую песню — «Старый пиджак» — одобрили 9 человек. Для остальных 60-ти характерны следующие замечания:

«Чересчур бравурно, не по смыслу весело» (техник, 21 год).

«Нет иронии, и поэтому теряется смысл текста, он воспринимается бездумным» (студентка, 21 год).

«Здесь стихи — размышление, с философским смыслом, и уж никак не подходит бравый марш» (студентка, 21 год).

«Отвлеченно музыкально интереснее вариант Блантера, — пишет аспирантка консерватории, 25 лет. — Но поэт передает подтекст, который полностью теряется в "бодряческой" музыке композитора. Поэтому песня поэта более объемная, песня композитора — плоская, одномерная».

Процитируем мелодию композитора и стихи поэта:

Я пошутил. А он пиджак
серьезно так перешивает,
а сам-то все переживает:
вдруг что не так. Такой чудак.
Одна забота наяву в его усердье молчаливом:
чтобы я выглядел счастливым
в том пиджаке. Пока живу.

_________

⁸ Обсуждение было организовано молодежной редакцией Ленинградского телевидения («Горизонт») и передано в эфир 5 марта 1969 года. Опрос проводился в молодежном музыкальном клубе при ленинградском Доме композиторов 11 марта того же года.

⁹ Например: «Музыка усиливает воздействие песни» (студент, 19 лет). «Задушевно, лирично, мягко» (инженер, 28 лет). «Каждая нота звучит надеждой на что-то неизъяснимо светлое» (учащаяся, 17 лет).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание