Выпуск № 10 (371) | 1969 - страница 14

Он представляет это так:
едва лишь я пиджак примерю —
опять в твою любовь поверю...
Как бы не так. Такой чудак.

Похоже на то, что было в «Маленьком оркестрике»: снова музыка скользнула по поверхности стиха, «озвучила» лишь его оболочку. Там оказались не вполне уместными жанровые признаки танго, здесь — признаки маршеобразного водевильного куплета, выполненного, кстати сказать, с отменным мастерством. А в итоге — грустная ирония поэта над самим собой, горькая улыбка по поводу «новых удач», которые сулит «искусство кройки и шитья», невеселые раздумья о бесполезности внешних перемен — все это силой отлично звучащей музыки переводится в план игриво-лукавого юмора. Как раз на словах об удачах и кройке — самых, может быть, грустных и многозначительных словах — музыка залихватски влетает в мажорную доминанту...

Совсем иначе интонирует поэт:

И нетрудно понять студентку, которая написала в анкете, что «исполнение поэта заставляет вдуматься в слова, понимаешь, что песня эта довольно серьезная, что здесь поднимается вопрос о событиях, ходе жизни человека...».

Еще песня — «Об открытой двери». Композитор обратился к стихотворению, которым поэт открывает свой сборник «Веселый барабанщик» (1964):

И если ляжет дальний путь,
нелегкий путь, представьте,
дверь не забудьте распахнуть,
открытой дверь оставьте.
И, уходя в ночной тиши,
без лишних слов решайте:
огонь сосны с огнем души
в печи перемешайте.
Пусть будет теплою стена
и мягкою — скамейка...
Дверям закрытым — грош цена,
замку цена — копейка!

Первое впечатление — легкий, пружинистый бёрнсовско-маршаковский шаг, непринужденная разговорность тона, просторечные обороты («представьте», «грош цена» и т. п.). Прелестная вальсообразная музыка Блантера чутко фиксирует эти свойства стиха. Но может быть, стоило все же преодолеть обаяние первого впечатления? Об этом задумываешься, еще и еще раз перечитывая стихи, листая стенограмму дискуссии, перебирая анкеты:

«Чудесная мелодия, но слова не подходят к ней» (рабочая, 18 лет).

«Мелодия не стыкуется со словами. Излишняя веселость» (радиомонтажник, 25 лет).

«Эта песня по смыслу слов должна заставить задуматься каждого человека над темой «Я и общество». Песня самого поэта более сильно и властно толкает на размышление» (студентка, 17 лет).

«Сам поэт» напевает свои стихи медленно и сосредоточенно, на мелодию романсового склада, которая сложилась, по-видимому, под воздействием первой строфы, где «метель кричит, как зверь», а последние строки звучат как заклинание:

Итак, опять несоответствие «смысловых уровней» музыки композитора и стихов поэта. Стихи зовут вглубь, за обманчивый покров простоватой

непринужденности. Музыка на зов откликается слабо. И все же за нее высказались уже не 9 или 14 анкет, а 23 — ровно треть.

Звучит четвертый номер цикла — «О синих маяках»

Мы земных земней.
И вовсе
к черту сказки о богах!
Просто
мы на крыльях носим
то, что носят на руках.
Просто нужно очень верить
этим синим маякам,
и тогда нежданный берег
из тумана выйдет к вам.

Явно другой случай. Музыка за покров проникает. Она определенно стремится к серьезности и возвышенности. Ее не сбивает ни подвижный, чуть не легкомысленный ритм стиха, ни грубовато-независимые словечки и интонации «мужского разговора» («Не бродяги, не пропойцы...», «Мы земных земней. И вовсе к черту сказки о богах!»).

«Действительно поется слава женщине, — пишет техник, 22 года, — гордо, возвышенно».

«Возвышенно и глубоко» (студентка, 21 год).

«Блантер серьезно подошел к стихам» (инженер, 29 лет).

Почему же эта песня собрала хотя и больше, чем прежние, но все-таки довольно скромное число положительных отзывов — 26 из 69? Некоторое прояснение вносят отзывы противоположного характера:

«Это настолько известная песня, что трудно отвлечься от старого варианта (Окуджавы)». Важное признание. Кто-то (не Гёте ли?) сказал, что старая музыка всегда лучше новой — в силу привычки. «Мне кажется, — продолжает автор (студентка, 20 лет), — что Хиль совсем бездумно исполнил ее». Вероятно, манера исполнения тоже сыграла свою роль. И еще: «Композитор упрощенно понимает текст» (18 лет, специальность не указана, музыкальное образование — ДМШ).

И здесь — «упрощенно»? Ведь «поется слава женщине»? Поется. И притом «гордо и возвышенно». «Блантер серьезно подошел к стихам»? Вполне. Даже слишком серьезно. И в этом, как ни парадоксально, основной недостаток решения. Как и в трех предыдущих песнях, композитор облюбовал и усилил музыкой то, что заметней, что более всего «выпирает» из стиха. Здесь поэт откровенен куда больше прежнего. Главное, ради чего написана вещь, прочерчено отчетливо, высказано прямо, если не прямолинейно. Упоминавшиеся немногочисленные словесно-интонационные атрибуты «мужского разговора» — недостаточный противовес, чтобы умерить открытость чувства. И, видимо ощущая это, поэт, напевая эти стихи, прибегает к музыке как к дополнительному «снижающему» средству. Непринужденно, просто, как-то очень по-земному («мы земных земней») звучит застольная песенка-вальс:

Напев рождается здесь, таким образом, не из сердцевины — из второстепенных аксессуаров стиха, музыка фиксирует в основном предполагаемую обстановку исполнения (тесный дружеский мужской круг), образуя некое прикрытие, защитный панцирь для не в меру распахнувшейся души.

Художественная структура песни, несмотря на скупость музыкальных средств, обретает объемность, в ней ощущается сплетение разнонаправленных смысловых линий. Это вообще типично для Окуджавы.

Повторю еще раз, что вовсе не считаю, будто музыка Окуджавы, как и его коллег — поэтов-певцов, — наилучшим образом воплощает поэтическое слово. Вернемся на минуту к проблеме декламации. Б. Эйхенбаум, высоко ценивший достоинства авторского чтения ¹⁰, тем не менее пи-

_________

¹⁰ «Я резко помню впечатление, произведенное на меня декламацией А. Блока... Я впервые не испытал чувства неловкости, смущения и стыда, которое неизменно вызывали во мне все «выразительные» декламаторы. Блок читал глухо, монотонно, как-то отдельными словами, ровно... Но

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание