Выпуск № 8 (369) | 1969 - страница 24

Изображение

Литова — Р. Беспалова

Сильная сторона музыкальной драмы — хоровые сцены. Композитор-песенник, много времени и труда отдавший работе с хоровыми коллективами республики, хорошо знавший принципы народного многоголосия, Я. Кирюков сумел привнести тайны этого искусства в свое сочинение. Причем именно многоголосие, выделяющее мордовский фольклор из творчества соседних народов Поволжья, получило особенно явственное развитие в «Литове».

Хоры разнообразны и по жанровой основе, и по эмоциональному строю. Это — величальные («Славление мурзы Копная» во второй картине второго действия), обрядовые, игровые ансамбли (вторая картина первого действия, первая картина второго действия), скорбные плачи (первая картина первого действия), хоры крестьян и богомольцев (в третьем акте) и т. д. Массовые сцены в «Литове» выражают чувства и мысли народа, а порой и резюмируют смысл происходящих на сцене событий.

Вот это интересное и очень показательное для развития национальной музыкально-художественной культуры произведение было показано недавно Саранским музыкально-драматическим театром. Нынешняя постановка этого произведения — третья по счету (первая состоялась в 1943 году, вторая — в 1959-м). Впервые осуществлен сценический вариант «Литовы» с русским текстом.

К сожалению, новую редакцию сочинения в целом вряд ли можно отнести к числу бесспорных творческих успехов. Правда, в ней есть несомненные удачи. Так, например, логически оправдан и убедителен пролог, сразу же вводящий в действие Разина (в драме П. Кириллова он только упоминается). Это способствует усилению основного драматургического конфликта произведения.

И все же здесь много просчетов. Думается, в них повинны прежде всего автор нового сценического варианта П. Железнов и режиссер Ю. Черепанов. Непонятно, какими мотивами руководствовался режиссер, избрав для постановки новую версию «Литовы», по своим художественным достоинствам во многом уступающую поэтической драме П. Кириллова.

П. Железнов пошел по пути значительной переработки литературного первоисточника и досочинения отдельных сцен (добавлены, например, эпизоды с участием стрелецкого сотника Хромуши и отца Канёвы Истратя, двух стрельцов, охраняющих дом Арчилова), а также некоторого переосмысления отдельных образов (так мордвин Васька теперь превратился в беглого донского казака). Несколько видоизменена линия взаимоотношений Канёвы и Сыреськи — помощника Литовы. Введен новый эпизодический персонаж — Охима, не играющий сколько-нибудь существенной роли в действии. Музыка же в основном осталась без изменений. Лишь некоторые номера были переоркестрованы — с учетом имеющегося состава музыкантов и их исполнительских возможностей — дирижером М. Фроловским (песня-романс Канёвы «Ой, в нашем селе», ее же песня «Поле-поле», песня Литовы «Слети ко мне, счастье», ее ария «Литова я»). Три эпизода — хор разинцев в прологе, песня Васьки и финальный хор — дописаны для новой редакции Г. Вдовиным.

Вряд ли разумно возражать против переработки, даже переосмысления литературного первоисточника в принципе. Но, естественно, новая концепция должна быть в чем-то более убедительной, нежели исходный вариант, — иначе она просто не имеет смысла.

Между тем, как мы уже упоминали, многое в новой редакции «Литовы» не убеждает. Рыхлее стала драматургия. Основная сюжетная канва драмы П. Кириллова сохранена, но эпичность ее значительно ослаблена благодаря чрезмерным акцентам на бытовых эпизодах, которые по существу заслоняют основные собы-

тия, мешают нарастанию динамики действия. Вместе с тем массовые сцены оказались предельно сокращенными, в результате чего образ народа стал мельче. Не вырастает до уровня вожака и фигура Сыреськи. В отдельных местах явно ощутимы длинноты, которые вряд ли возможно оправдать. Наконец, само качество литературного текста нынешнего варианта сочинения оставляет желать лучшего.

При постановке «Литовы» от режиссера требовался максимум творческой изобретательности, чтобы хоть в какой-то мере активизировать действие, насытить динамикой сценическую композицию. Необходимо было найти средства для рельефной обрисовки конфликта противоборствующих социальных сил.

Постановка отмечена несомненными достоинствами: к ним относится, например, пролог, в котором колоритно намечена ведущая драматургическая линия спектакля. После проведения трех основных мелодий увертюры (темы жестокости, сопротивления и лейтмотива Литовы) наступает неожиданная пауза. Поднимается занавес, в луче прожектора на авансцене высвечивается ладья. В ней гребцы, Степан Разин и Литова. Издалека доносится казачья песня дружинников, на фоне которой звучит диалог Разина и Литовы. Одна из фраз Степана: «Пошла голытьба гулять по русской земле. Берегись, боярское племя!» — воспринимается как эпиграф ко всей драме. Вновь гаснет свет, и заключительный раздел увертюры венчает пролог.

В актив постановки следует записать и хороший подбор исполнителей. Но об этом несколько ниже. Сейчас же обратимся к существенным просчетам спектакля.

Народ и власть, народ и царь — центральная интрига «Литовы». Однако, верно намеченная в прологе и в первом действии, она не получает в дальнейшем последовательного сценического воплощения. В результате значимость заключительных сцен снижается.

В «Литове» каждый вокальный номер имеет важное значение. Все мизансцены должны быть точно режиссерски обусловлены. В этом отношении убедительно звучат песня отважной девушки «Слети ко мне, счастье», песня-романс Канёвы «Ой, в нашем селе». А вот скорбный «Плач Литовы», олицетворяющий народные страдания не получил должного воплощения. Ю. Черепанов не нашел адекватного сценического выражения психологической ситуации, в которую вписан этот номер, и потому один из лучших фрагментов драмы, являющийся одновременно важным звеном в раскрытии образа героини, воспринимается едва ли не как вставной, лишний, не оправданный действием.

Не найдено верное сценическое решение и великолепной по музыке арии Арчилова (во втором действии) — злобного и коварного, однако же подверженного и мукам совести, «душевным смятениям». Ария эта не только служит кульминацией данного характера, но и в какой-то мере предвосхищает события третьего действия.

Наконец, надуман, а потому и недостаточно убедителен эпилог спектакля.

Сцена из спектакля

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Изображение

Литова — Р. Беспалова

Сцена из спектакля

Содержание