Выпуск № 5 (366) | 1969 - страница 75

Однако теперь, кажется, настало время поговорить о «драгоценностях» американской исполнительской школы. К сожалению, в данной статье нет возможности отвести им столь же значительное место, какое они заняли в моих личных впечатлениях. Я не претендую здесь на рассказ, хотя бы в общих чертах, о некоторых тенденциях и направлениях этой школы. Не претендую прежде всего потому, что лучших представителей американского исполнительского искусства много труднее разделить на какие-то группы с общими тенденциями, ибо они — индивидуальности.

Об индивидуальностях и пойдет речь. Вот, к примеру, несколько молодых артистов, которых, будем надеяться, в ближайшем будущем доведется услышать нашим любителям музыки. Их искусство было для меня своего рода откровением в этой стране. Хочу верить, что первое впечатление не было ошибочным.

Андре Уотс

Вечером 18 января минувшего года огромный зал Нью-Йоркской филармонии (одно из трех театрально-концертных зданий нового комплекса «Линкольн-центра») был переполнен. Это обычно для концертов Бернстайна. На сей раз в дуэте с прославленным маэстро выступал пианист Андре Уотс. В программе вечера были Симфония-реквием Б. Бриттена, Вторая симфония Р. Беннетта (первое исполнение специально написанного к 125-летию Нью-Йоркской филармонии сочинения) и Второй фортепианный концерт Брамса.

...Когда зал загремел аплодисментами, привыкший к восхищению слушателей Бернстайн не поспешил кланяться. Изящно соскочив с дирижерской подставки, он буквально вытащил из-за рояля высокого темнокожего юношу — смущенного, а может быть, еще не вернувшегося из того мира, в котором только что жил, который только что сам творил... Чем-то он напомнил мне Вэна Клайберна — такой же мягко-неуклюжий, рослый и по-подростковому худой, с большими ногами и огромными кистями рук, светлевшими на черном фоне фрака. Бернстайн, по-отцовски добро подталкивая юношу в спину, заставлял его отвечать на восторги публики, «переадресовывая» ему благодарность зала. Думаю, это была не благородная поза, а искренняя дань многоопытного музыканта молодому таланту.

Андре родился в 1946 году. Его отец — негр американского происхождения, мать — венгерка, педагог музыки.

Впервые имя Уотса появилось на концертной афише Нью-Йорка в 1963 году. Вскоре после успешного дебюта Андре заменил заболевшего Глена Гульда, сыграв с оркестром под управлением Бернстайна Первый концерт Листа. На следующее утро во всех рецензиях отмечался триумф молодого пианиста, и вскоре фирма «Коламбия бродкастинг систем» предложила исполнителям записать этот концерт на пластинку.

Через год Уотс с успехом провел свое первое турне по Дальнему и Ближнему Востоку. В 1966 году он выступает с оркестром Лондонской филармонии, затем — Берлинской, с Американским симфоническим оркестром под управлением Стоковского, записывает на пластинки Второй концерт Шопена, камерные произведения

Гайдна, Листа, Дебюсси, Шопена. Словом, это — восходящая звезда американской концертной эстрады, собирающая в последние годы богатый урожай заслуженно похвальных отзывов широкой прессы и музыкантов.

Думается, случай, который свел Уотса в начале его карьеры с Бернстайном, нельзя не признать счастливым. Во всяком случае, исполнение концерта Брамса подтвердило близость их артистических индивидуальностей, необычайно экспрессивных, склонных к откровенно романтическим трактовкам. Эмоция, верно и точно направляемая тонким вкусом музыканта, — основа искусства Уотса. Техника его отвечает самым высоким современным требованиям — огромные, быстрые и легкие руки одинаково «удобны» и в пассажах, и в широких аккордовых эпизодах.

Второй концерт Брамса прозвучал прежде всего как музыка исключительного благородства, душевного изящества. Чуточку более обычного подчеркивали Бернстайн и Уотс (а это, повторяю, был согласованный дуэт) все кульминации, все эпизоды «с усилением напряжения» тематического тока. В их piano слышалось будущее forte, в их покое где-то очень глубоко скрывалась будущая драма. Именно такова была, например, третья часть концерта. Осторожно, как бы «подыскивая выражения», начал пианист и медленно, словно не доверяя каждому звуку, сыграл первую тему. А оркестр «подсвечивал» мелодию явно подчеркиваемыми тонально-гармоническими сдвигами. И над всем этим царило сосредоточенное размышление.

Возможно, Уотс еще юн в концерте Брамса. Его трудно «обвинить» в постижении всей глубочайшей «концепции мира», выраженной в этой музыке. И все же открытая эмоциональность, ясность и четкость ощущения архитектоники целого и, конечно, отмеченное благородство звучания — поражают...

Андре Превен

Не менее ярким, хотя и более спорным показался мне Андре Превен, о котором сейчас немало говорят и пишут в США, характеризуя его как самого многосторонне одаренного музыканта.

Путь его одновременно и обычен, и необычен. Превену еще нет сорока лет, но за его плечами слава пианиста — классического плана и джазового, дирижера — серьезнейших программ и музыки для голливудских фильмов, композитора — творящего и в традиционной манере, и в серийной технике. Пока еще ни один критик не решился отдать предпочтение его таланту в какой-либо одной из этих сфер. Превен начал, конечно же, как вундеркинд и к настоящему времени уже четырежды был удостоен премии Оскара (в том числе за музыкальное руководство фильмом «Моя прекрасная леди» по одноименному мюзиклу Ф. Лоу). С 1966 года он возглавляет Хьюстонский симфонический оркестр, унаследовав этот пост после Стоковского и Барбиролли.

Слава Превена сейчас, пожалуй, в зените. Мне неоднократно советовали обязательно послушать его. Причем всякий раз в глазах и интонации очередного советчика-музыканта я читала явный вопрос, который можно было бы расшифровать примерно так: «Интересно, как Вы отнесетесь к нему?!»

10 марта в «Карнеги-холл» выступал Американский симфонический оркестр (постоянный руководитель его — Стоковский): Симфония ре мажор (№ 31) Моцарта, Четвертый фортепианный концерт Бетховена, Первая симфония Нильсена и хореографическая поэма «Вальс» Равеля. Дирижировал Андре Превен, солировала Джиомар Новес.

Говорят, что Моцарт — «пробный камень» для исполнителей. Если согласиться с этим, то Превен — действительно первоклассный музыкант. Право же, не часто приходится слышать столько остроумия, силы, огня, энергии, уверенности и какой-то активной радости в Моцарте. Но ни разу эта сила и энергия не потеряли у Превена специфической элегантности, которая ощущалась и в чуточку более нормы подчеркнутых контрастах — темповых и динамических, и в воздуш-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Андре Уотс

Андре Превен

Содержание