Г. Касаткина, Л. Федотова

«АТЛАНТЫ»

Посторонитесь, рабочий идет.
Уступите асфальты, к фундаментам встаньте,
Дайте дорогу ему, современному Данте,
Пробывшему дни и лета в мытарствах мук
По кругам испытанья.
...Идут с наростами пыли, как грима,
из каменоломен
Атланты труда, гладиаторы глыб...

По-маяковски «весомо, грубо, зримо» звучащие стихи И. Филипченко (их произносит чтец) вводят в атмосферу суровых и действенных музыкальных образов. Так начинается оратория А. Лемана «Атланты», посвященная 50-летию Октября...

Замысел создать ораторию на тексты русских рабочих песен и стихи поэтов-революционеров И. Филипченко, Л. Котолина, А. Гмырева необычен, и сложен для осуществления. Здесь Леман во многом «идет по целине», открывая для себя и слушателей мир совершенно своеобразной поэзии.

О чем повествует она? О каторжном труде, трагических судьбах, о вековых страданиях и ненависти к гнету, о жажде свободы, о борьбе. Ее отличают социальная острота звучания, гордое осознание авторами-рабочими своей роли созидателей всех ценностей на земле, первозданная сила, огромный эмоциональный накал, почти зримая конкретность образов и лаконизм выражения.

Композитор отобрал и логически скомпановал вокруг единого идейно-драматургического стержня великолепные образцы революционной поэзии и создал музыку, родственную ей, музыку сильной, упругой, четкой интонации, без малейшего намека на мелодраматизм. Это ли не верный способ воплощения сурового, порою жесткого эмоционального строя стихов, выдержанных в графичной «черно — белой» манере?

Оратория не имеет сюжета в привычном смысле слова, но единая идея, положенная в ее основу, — идея борьбы и освобождения, — четкий драматургический замысел предопределили цельность произведения.

Между наиболее обобщенными по содержанию первой частью («Это мы, рабочий люд») и финалом («Реквием») заключена серия лаконичных картин, портретов, драматических сцен. Здесь нет частей-отстранений, каждая по-своему конфликтна.

«Атланты» — произведение динамичной музыкальной драматургии. Контраст активно драматических и медленных лирико-трагедийных частей все более обостряется к финалу: буйную частушку «Нагайка» сменяет психологически глубокая поэма «Умирая во мраке холодном», грозный «Набат» — сдержанноскорбный «Реквием».

В соответствии с этим в оратории две финальные части. «Набат» — кульминация и завершение линии действенно-драматических образов, «Реквием» — лирико-трагедийных. В бушующей силе «Набата» и философской лирике «Реквиема» утверждается бессмертие павших во имя свободы.

Путь воплощения конфликта в «Атлантах» иной, чем в большинстве произведений ораториального жанра на исторические сюжеты; он скорее типичен для симфонической музыки. Ибо автор отказывается от привычного деления музыкальных образов на сквозное и контрсквозное действие. В оратории, по существу, один многоликий герой — рабочий люд, «атланты труда». В драматизме образов его страданий и борьбы и находит отражение острый социальный конфликт.

Именно симфоничностью концепции обусловлено в оратории значение оркестра. Нигде он не становится нейтральным фоном для хора. Это активный участник музыкальнодраматического действия. Роль его в создании образа, в осуществлении непрерывного динамического развития каждой части и целого велика, формы взаимодействия хора и оркестра многообразны. Из наиболее эффективных отметим диалоги хора и оркестра, постоянные тематические контрапункты, полифонию вокальных и инструментальных пластов, прием вторжения оркестровых аккордов-импульсов, как бы подхлестывающих движение, устремленное к главной кульминации.

Части оратории — словно отдельные фрески, посвященные общей теме. Их спаивает в цельное циклическое произведение единство интонационной сферы, манеры письма, сложного и отточенного комплекса выразительных средств, закономерности развития тематического материала. Можно говорить и об особой выразительной роли и некоторых сквозных интонаций, и длительно выдерживаемых ритмообразах шага, удара молота, набата, и о последовательно проводимом в оркестре характерном типе вихревого движения с крутыми мелодическими изломами, и о многих других, цементирующих целое, факторах...

Творческий почерк композитора отличается изобретательностью, необыкновенной чуткостью к самому существу, доподлинности явления. Отсюда — острая точность всех компо

нентов музыкального языка, поиск единственно верного определения, характеристики.

Язык оратории сложен. Творческому почерку композитора в целом вполне соответствует многоплановость музыкальной ткани, представляющей собою одновременное сочетание нескольких, часто равноправных по смыслу линий-пластов. При этом весь арсенал выразительных средств — идет ли речь о том или ином ладовом «освещении» определенного тематического комплекса, или о красочной аккордике отдельных фрагментов, или об изобретательном сочетании контрапунктирующих мелодий — использован с точным расчетом: все служит цели создания яркого, четко очерченного образа.

Оратория «Атланты» — это девять совершенно индивидуальных по образам и музыкальному сдержанию частей. Интересно, что метко схваченная интонация «экспонируется» почти всегда с самого начала части.

Так, вслед за публицистическими стихами пролога возникает аккорд оркестрового tutti характерной гармонической структуры — тоническая квинта с нанизанными на опорные тоны большими секундами: этот жесткий кварто-квинтовый комплекс получает значение лейтгармонии. В том же тоне первая фраза хора — суровый фригийский минор с пониженной IV и даже III ступенями: простая до аскетичности интонация и фактура, упругий утвердительный ритм, свободный, нестесненный метр (два больших такта 9/4 и 10/4).

Пример

В этом зачине — ярком, образно-характерном — сконцентрировано по сути все, что найдет дальнейшее развитие на протяжении части. И ладовая окраска, и качество гармонической вертикали, и даже тональное движение, которое приведет к обширным политональным тематическим соединениям. Вольная метрика, намеченная начальной фразой и продиктованная вниманием к смысловому течению стиха, его музыкальному звучанию, станет нормой не только для первой части, но и для произведения в целом...

Раскованность во временном воплощении текста ощутима и в более крупном — в форме части (и частей). В первой части, как и во многих других, трудно услышать обычную структурную схему, ибо принцип формообразования здесь свой — точное следование смыслу стихов. Несколько разделов — повествование о трудной доле рабочего люда — естественно выливается в заключительную кульминационную область на словах «Проснись, проснись, рабочий люд, иди на бой, голодный брат». В других частях (например, «Фабричные девчонки»), репризность стихотворения подсказала и музыкальную структуру с тематическим обрамлением, но с совершенно свободным строением середины: в ней, казалось бы, разрозненные интонационно-ритмические фразы-формулы объединены общей устремленностью к кульминации: это очень точно подчеркнуто постепенным ускорением темпа от Andantino до Allegro.

Индивидуальной яркости образного строя оратории весьма способствует определенная жанровая природа частей. Так, вторая, «Мой миленький...», выдержана в манере протяжной русской песни-плача; четвертая, «Солдаты уходят», окрашена суровым повествовательным тоном баллады; шестая часть, «Нагайка», — это остроумная частушка; седьмая, «Умирая во мраке холодном», слышится лирико-трагической поэмой; девятая часть — Реквием.

Интересно, что именно в этих частях наиболее очевидна национальная почвенность музыкального языка. Именно русская музыка — в «Нагайке». И не только начальным залихватским наигрышем или развеселым гармошечным перебором.. Частушки русски по духу, бойки, веселы, озорны, зажигательны своим темпом и метроритмом (сплошь — переменность метра, изощренная акцентировка, заставляющая вспомнить удалые русские плясовые с их такими же, как в «Нагайке», кружащимися на месте интонациями и разгулом веселья к концу):

Пример

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Касаткина, Л. Федотова

«АТЛАНТЫ»

Пример

Пример

Содержание