ИЗ ЛЕТОПИСИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ

С. Ряузов

Песня — это оружие

Я не собираюсь писать рецензию на антологию: касаться принципов отбора мелодий, редакционно-издательской работы, анализировать интереснейшие комментарии и примечания... Это скорее будут размышления о жизненно важном, столь необходимом народу — о советской песне как идейном оружии в борьбе за коммунизм.

Хотя я никогда не работал в этом жанре, но вот уже полвека вплотную наблюдаю за его развитием. В детстве слышал то, что пелось на улицах Москвы в первые годы революции — на октябрьских и первомайских демонстрациях; в юности был членом знаменитого «Проколла» вместе с Давиденко, Ковалем, Белым, Шехтером, Чемберджи и другими; наконец, редактировал массовые песни, работая в Музгизе. А когда началась война, ушел на фронт в рядах Московского ополчения. Познал ужасы фашистского плена. Вырвался из него и снова встретился с песней в Советской Армии. В послевоенные годы консультировал немало композиторов-любителей. Словом, встречал песню всюду: в учебном классе, в концертном зале, на революционном празднике, в грозном бою и в неволе. И везде она оставалась Советской Песней — зовущей к борьбе и побеждающей, доходящей до сердца человеческого в самый светлый и самый тягостный час. Вот почему я не хочу (да и не надо, может быть) писать рецензию на антологию. Не буду приводить и содержащихся в ней дат издания песен — лучше называть даты их рождения. Ибо заключенные в ней мелодии — страницы жизни, моей и моего народа. О некоторых из них расскажу...

Кто не знает крылатых напевов первых лет революции, эпохи романтических подвигов, — музыкальных эмблем «комсомольцев двадцатого года»!

Только вспомнишь Октябрь — и в памяти воскресают уличные бои с юнкерами, первые демонстрации трудового народа и незабываемые «Смело, товарищи, в ногу», «Варшавянка», «Смело мы в бой пойдем за власть Советов». Это все — творения народа. Но вот наступил 1920 год — год рождения легендарного «Марша Буденного», принадлежавшего перу красноармейца и композитора Первой Конной Дмитрия Покрасса. Вспомним известную картину Грекова «Трубачи Первой Конной армии». Что они играют? Может быть, эту самую мелодию, «взятую на вооружение», как говорилось в приказе красного командования?..

Всего пять-семь лет прошло, но мы справедливо называем их эпохой. Вторая половина 20-х годов. Молодые композиторы-«проколловцы» мечтают о создании массовой песни, которую пели бы все. «Надо рассчитывать свое творчество не на Малый зал консерватории и даже не на Большой зал, а на много

_________

«Славим победу Октября». Избранные русские советские песни в пяти выпусках. Редакционная комиссия: В. Белый, В. Букин, Е. Долматовский, И. Нестьев, А. Сохор (отв. редактор), А. Эшпай. Вып. 1 (1917–1932), вып. 2 (1933–1941). Составление и комментарии к вып. 2 А. Шилова. М. «Музыка», 1967. Подготавливаются к изданию выпуски: третий (1941–1945), четвертый (1945– 1955) и пятый (1956–1967).

миллионную массу, народ...» — говорит своим товарищам Александр Давиденко. И сам подает пример. Его «Конная Буденного» (1925), с лихим посвистом и подголосками, не только раскинулась в степи, но и заполонила улицы, площади, нескончаемые ленты красноармейских дорог. А «Винтовочка» (1931) стала настоящим боевым оружием:

Винтовочка нарезная,— бей! Бей!..

Или «Орленок» (1936) — удивительная песня Виктора Белого. Ее любил Николай Островский. «Вот это наша песня! — говорил он. — Передайте товарищу Белому: жаль, что он не написал ее лет на пятнадцать раньше, как бы она звучала на фронтах гражданской войны!»¹

Вспомнились его слова на фронтах другой — более страшной войны. Одним из первых пел «Орленка» студент Московской консерватории Саша Окаемов — большой друг «проколловцев», верный пропагандист их творчества. Эту же песню запевает в свой смертный час мужественный боец народного ополчения артист Александр Окаемов, когда его самого, попавшего в плен, фашисты ведут на расстрел. Да разве он один!

У власти орлиной орлят миллионы! —

этими словами прощались с Родиной, эти слова завещали Родине украинские партизаны и белорусские школьники, падая под гитлеровскими пулями...

«Полюшко-поле» Льва Книппера (1934) буквально облетело мир. Стоковский назвал «Полюшко» лучшей песней XX века.

«...В 1937 году Краснознаменный ансамбль привез "Полюшко" в Париж. Песня произвела огромное впечатление... Весь зал всколыхнуло. А мы, русские, так прямо плакали. А теперь, как соберемся вместе, напеваем "Полюшко". Ведь вся Россия в этой песне, старая и новая, вся русская слава...» — вспоминает писатель Л. Любимов, много лет проживший во Франции»².

«Тачанка» (1937). Помню, как Константин Листов принес ее в Музгиз. Помню рассказ поэта М. Рудермана о том, как на одном из совещаний в ПУРе (Политическое Управление Рабоче-Крестьянской Красной Армии) ему посоветовали особенно тщательно продумать политическую направленность текста, так чтобы «из песни слова нельзя было выкинуть». И тогда появились строчки: «комсомольская тачанка», «конармейская тачанка», «о буденновской тачанке...» Позже я расскажу, как враги пытались «выкинуть слова» из: этой песни и что у них получилось.

«Песня о встречном» (1932), написанная Дмитрием Шостаковичем с моцартовской легкостью, — одна из первых советских лирико-бытовых мелодий, подхваченных миллионами. Ее пела молодежь всюду — дома и на улицах, в парках и на демонстрациях. Казалось бы, назначение этого очаровательного напева — освежать, вселять утреннюю бодрость, даже развлекать — и только. Но вот что пишет очевидец суровых событий А. Тверитинова: «В годы второй мировой войны на мелодию "Встречного" был создан гимн Объединенных наций, боровшихся против фашизма. В 1941 году песня вдохновляла заключенных в концлагере французских героев движения Сопротивления»¹.

«Песня о Родине» Исаака Дунаевского (1936). Пожалуй, можно сказать, что это — наш моральный кодекс, воплощенный в искусстве. «Как невесту Родину мы любим... Наше слово гордое — товарищ... Нет для нас ни черных, ни цветных... Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей... Молодым везде у нас дорога...» — разве все это несвятые заветы для советских людей?

Я помню, как Лебедев-Кумач тщательно продумывал, отрабатывал каждое слово. Он говорил мне (я тогда был редактором в Музгизе), что стремится так сделать текст, чтобы песня из кинофильма могла жить и помимо экрана. И в самом деле, почти все его песни живут в народе, превращаются в народные пословицы, далеко летят на крыльях мелодии. А начальная фраза «Песни о Родине» стала, как известно, позывными радиостанций Советского Союза, его символом в мировом эфире.

«В годы Великой Отечественной войны "Песня о Родине" вдохновляла наших воинов на подвиги. Ее пели партизаны-ковпаковцы каждый раз, когда отправлялись в далекий поход. Она звучала и на фронте, иногда даже непосредственно на поле боя»².

«Катюша» Матвея Блантера (1938) — не просто популярная лирическая песня. «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо», — мечтал Маяковский. Советский народ «приравнял» к перу Блантера гвардейский миномет, любовно назвав его милым именем русской женщины.

«Катюшу» знают везде. В Японии это самая любимая мелодия, а «...в Италии она

_________

¹ Цит. по антологии (вып. 2, стр. 181).

² Там же, стр. 177.

_________

¹ Цит. по антологии (вып. 1, стр. 156).

² Цит. по антологии (вып. 2, стр. 180).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИЗ ЛЕТОПИСИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЯ

С. Ряузов

Песня — это оружие

Содержание