Выпуск № 11 (348) | 1967

Огромное влияние на развитие советской музыкальной культуры оказали и оказывают революционные традиции русского рабочего класса. Именно эти традиции обеспечили высокую сознательность нового массового слушателя, впервые приобщившегося ко всему многообразию ценностей отечественного и мирового музыкального искусства, облегчили и ускорили разрешение задач культурной революции. Новый советский слушатель, заполнивший с октября 1917 года оперные театры и концертные залы страны, подходил к музыке серьезно, с глубоким интересом, большими запросами, огромной жаждой познания. И это в свою очередь не могло не отразиться на деятельности работников искусств, впервые почувствовавших в таком гигантском масштабе всю важность и ответственность своей просветительской миссии.

Взаимодействие творческой инициативы музыкантов-профессионалов и самодеятельности масс всячески поддерживалось органами Советской власти. Советское правительство предприняло ряд крупных организационных мер по преобразованию всей музыкальной жизни страны. Назовем лишь некоторые. 12 июля 1918 года Ленин подписал декрет о переходе в систему Наркомпроса Петроградской и Московской консерваторий. Вслед за этим была произведена национализация частных музыкальных школ. 3 августа 1918 года музыкальный отдел Наркомпроса принял постановление о реорганизации бывшей придворной Певческой капеллы и переименовании ее в Народную хоровую академию. В том же 1918 году произошла национализация имущества и архива Русского музыкального общества, а в 1919 — нотных и книжных библиотек музыкально-исторического общества Шереметьева. 1 декабря 1918 года за подписью Ленина вышел декрет «О научных, литературных, музыкальных и художественных произведениях», на основании которого Наркомпрос объявил «достоянием РСФСР» каждое «как опубликованное, так и неопубликованное произведение, в чьих бы руках оно не находилось».

Основные коллективы музыкальной сцены также вошли в ведение Наркомпроса, стремившегося сохранить и развивать крупнейшие завоевания культуры прошлого, воздвигая одновременно «фундамент» нового социалистического театра. Эта задача успешно решалась при активной поддержке прогрессивной части артистов и рабочих всех цехов. Возникли и совсем новые театры, по преимуществу экспериментального типа.

В области концертного исполнительства появились попытки уловить и творчески воплотить типические особенности стиля, диктуемого революционной эпохой. Широкая доступность без снижения серьезности и глубины мысли, простота, искренность, яркость, плакатная броскость — такие черты вызревали в дирижерском искусстве тогда еще совсем молодых Н. Голованова, В. Дранишникова, С. Самосуда, А. Гаука, М. Климова, И. Немцева. Их можно было услышать в игре Персимфанса (оркестра без дирижера, родившегося в Москве по инициативе передовых музыкантов) и молодых камерных ансамблей, сформировавшихся после Октября, из которых едва ли не самым популярным сразу же стал смычковый квартет имени В. И. Ленина, а позже квартеты имени Глазунова и Бетховена. Те же черты были свойственны лучшим представителям артистической молодежи, первого ее «призыва», обучавшегося уже в советских музыкальных вузах: М. Юдиной, В. Софроницкого, Л. Оборина, Ю. Брюшкова, Д. Ойстраха, А. Каменского, М. Рейзена, С. Лемешева, С. Преображенской и многих других.

Большие перемены произошли в деятельности наших крупнейших консерваторий — Московской, руководимой М. Ипполитовым-Ивановым, Петроградской, возглавляемой А. Глазуновым, Киевской, директором которой в те годы был Р. Глиэр. Постепенная пролетаризация студенческих кадров, осознание передовыми педагогами высоких задач строительства социалистической музыкальной культуры — все это уже к середине 20-х годов привело к осуществлению коренных реформ в области музыкального образования, в том числе и высшего.

В области музыкальной науки от разрозненных действий одиночек-энтузиастов и небольших кружков был совершен переход к координированию общих усилий, к методам коллективной разработки проблем, взаимообмену опытом, установлению тесных связей между наукой и практикой — творчеством, исполнительством, массовым восприятием музыки.

Что же было наиболее характерным для этого первого этапа становления советской музыкальной культуры, оказавшего решающее воздействие на характер, направленность ее дальнейшего пути? Комплексность, синтетический характер деятельности большинства ее первостроителей — качество, обусловленное изобилием и многообразием культурных запросов народа. Композитор, исполнитель, ученый, педагог, публицист, пропагандист, лектор, инструктор, организатор — столь различные профили нередко совмещались в одном лице. В этой синтетичности интересов сказывались понимание огромной, почти необъятной широты просветительных задач, осознание необходимости поддерживать тесные контакты между всеми видами музыкального искусства и одновременно заботиться о связи музыки с новой жизнью во всем ее многообразии.

Именно такого рода деятелями русского революционного Ренессанса XX века были А. Глазунов, М. Ипполитов-Иванов, С. Василенко, Р. Глиэр, Н. Мясковский, Б. Асафьев, А. Гольденвейзер, Б. Яворский, В. Щербачев, М. Гнесин, Л. Николаев, А. Гедике, А. Веприк, М. Климов, А. Кастальский, И. Немцев, Е. Браудо, А. Оссовский, Н. Гарбузов, Н. Стрельников, В. Каратыгин, Е. Гнесина и другие «пионеры» советского искусства, ставшие «на вахту» на самых разных участках грандиозного планового государственного культурного строительства.

В Тезисах Центрального Комитета КПСС к 50-летию Великой Октябрьской революции сказано: «Никогда не будут забыты мужественные строители первых пятилеток, создавшие новые заводы, колхозы, совхозы, — все те, кто своим трудом строил социализм, укреплял могущество первого в мире социалистического государства». Слова эти с полным основанием могут быть отнесены и к названным выше первостроителям советской музыкальной культуры.

На разных этапах пятидесятилетнего развития советской музыки массовая просветительная работа не раз совершенствовала свои формы, применяясь к местным условиям отдельных республик и областей, к различным категориям слушателей. Но она ни на миг не прерывалась, неуклонно завоевывала все больший контингент страстных любителей и истинных ценителей музыки. Ей всегда отдавали и ныне отдают свои силы виднейшие советские композиторы, музыковеды, исполнители всех поколений.

О гибкости форм музыкального просвещения в нашей стране свидетельствует тот факт, что при единстве идейных устремлений многомиллионной массы любителей музыки, объединяемых чувством советского патриотизма, приверженностью к идеалам коммунизма, амплитуда личных музыкальных вкусов у нас необычайно широка, быть может, шире, чем где-либо еще. И это свидетельствует о благотворности «воздуха социализма» для свободного роста эстетических склонностей и художественных интересов личности. И вот прямой результат всеохватной музыкально-просветительной работы — расцвет творчества самих масс, самодеятельность во всех ее разновидностях, в лучших своих достижениях вплотную подходящая к граням профессионализма.

Композиторское творчество — сердцевина музыкальной культуры. В нем, как в фокусе, отражаются и общий ее уровень, и специфические черты. Особенно наглядно это выступает в нашей советской многонациональной композиторской практике, необычайно продуктивной и разнообразной, охватывающей все жанры, выдвигающей и успешно решающей идейно-эстетические проблемы большой глубины и сложности.

В нашей стране более тысячи композиторов, членов нашего единого творческого союза. Это во много раз больше того количества композиторов, каким располагала старая дореволюционная Россия. Ежегодно ими создается значительное число произведений. Притом много произведений больших масштабов: ораторий, симфоний, кантат, опер. Поэтому они нередко с опозданием получают доступ к слушателям: концертные организации не поспевают за творчеством. И это — несмотря на систематические и многообразные формы пропаганды советской музыки в виде пленумов Союзов композиторов, декад, творческих, смотров и фестивалей.

Конечно, в искусстве количественные показатели сами по себе еще не определяют качественного уровня. Но в данном случае они приобретают особый смысл, потому что говорят о силе потребности у людей творческого высказывания, о максимально благоприятных условиях, созданных в стране для музыкального творчества.

Одна из характерных особенностей развития советской музыки заключается в том, что исторические периоды его не столько чередовались, сменяя друг друга, сколько врастали один в другой, причем каждый последующий этап впитывал, сохранял и развивал наиболее существенное из опыта предыдущего. Однако в определенных хронологических границах общего творческого процесса на тех или иных конкретных этапах со всей отчетливостью выступали преобладающие черты, накладывавшие свою печать на композиторскую практику во всех жанрах.

В 20-е годы, естественно, ведущее значение приобрела песенность во всех ее аспектах — от плакатных вокальных массовок до циклических хоровых композиций. Воздействие песенности, воплощающей неизбывную духовную энергию пробудившихся к свободной жизни народных масс, на советское музыкальное творчество в целом оказалось неизмеримо более сильным, нежели влияние распространенных в те годы различных «современнических» течений. И это воздействие не замедлило проявиться в смежных жанрах. Композиторы, самые различные по своей творческой индивидуальности, художественным вкусам и симпатиям, стали одинаково смело вводить хоровые пласты в симфонические произведения («Симфонический монумент» М. Гнесина, Шестая симфония Н. Мясковского, Вторая и Третья симфонии Д. Шостаковича, Первая симфония Ю. Шапорина, «Ленин» В. Шебалина). Появились «песенные» симфонии и симфонические поэмы (Третья и Четвертая симфонии Л. Книппера, «Поэма о Сталине» А. Хачатуряна), симфония-кантата «На поле Куликовом» Ю. Шапо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание