Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 48

и вражда их, без того глубоко затаенная, утихла. Это было закономерно. Внешние поводы для соперничества отпали (болезнь Никита вывела его из игры), а конечные и высшие цели искусства скорее сближали, чем разделяли их.

Совершенно другой тип дирижера представлял собою Феликс фон Вейнгартнер. В знаменитой работе «О дирижировании» (1869) Вагнер исходил из двух основных принципов — творчески активного прочтения партитуры и объективно-истинного воссоздания замысла и стиля ее творца. Обладая чрезвычайно сильной, волевой артистической индивидуальностью, широким образованием, композиторским опытом и ясным интеллектом, Вейнгартнер наиболее широко развил второй принцип вагнеровской концепции. Он стремился прежде всего к реализации авторского идейно-художественного замысла посредством ясного и четкого, логически последовательного исполнения. Всякий произвол, субъективизм, возмущающие влияния надуманной нюансировки, могущие исказить первоначальный образ, заключенный в партитуре произведения, он отметал с поистине бескромпромиссной решительностью. В своей брошюре «О дирижировании», опубликованной в Берлине и Лейпциге в 1895 году и полемически заостренной против Бюлова, Вейнгартнер писал:

«Дирижер должен прежде всего понять, что его первейшей обязанностью является исполнение произведений наших великих мастеров в стиле и духе их авторов. Для этого он должен сам стряхнуть с себя ложную традицию. Только в произведениях, столь близких нам по времени и столь духовно далекой классической эпохи, горит тот огонь, от которого новый избранник придет зажечь Прометеев факел» ¹.

Особенно сильный в интерпретации Бетховена, Моцарта, Шумана, Берлиоза, Вейнгартнер отличался исключительной художественной ровностью, точностью и планомерностью исполнения, классически уравновешенной манерой, какой-то кристаллически светлой и спокойной ясностью своих глубоких и гармонически изящных интерпретаций. Даже Бетховен казался ему подчас хаотичным, разумеется в частностях. Но этим последним он придавал великое значение: «В искусстве важно и незначительное, если оно служит совершенству целого».

Феликс Вейнгартнер (1863—1942)

Пребывая в непрерывном конфликте то с рутинерами, то с декадентами, то с административными властями, вынужденный постоянно отражать их полемические выпады, Вейнгартнер оставался в своем высоком искусстве вечно невозмутимым, глубокомысленным и холодноватым. Бури и трагические коллизии современности, казалось, не коснулись его миросозерцания и «аполлонического» стиля. Он был слишком умен и самокритичен, чтобы, довольно сдержанно встреченный в Венской опере после Малера, попытаться вступить в открытое и шумное состязание post festum со своим предшественником. Однако «под сурдину» антималеровская линия проводилась с упорством и последовательностью, составлявшими неотъемлемые черты характера этого высокоталантливого, но несколько консервативного артиста. Достаточно сказать, что лучшие, наиболее новаторские и глубокие постановки Малера — «Дон Жуан» и другие — были потихоньку сняты с репертуара тотчас по приходе Вейнгартнера в Королевскую оперу. Но прошло четыре года — и он ретировался, сменив по собственной инициативе директорский пост на скромное, но более близкое ему, благородное амплуа концертного дирижера-просветителя, странствующего по всему миру и несущего людям радость искусства, его свет

_________

¹ Феликс Вейнгартнер. О дирижировании. Л., «Тритон», 1927, стр. 46.

и душевное здоровье. Таким светлым и ясным художником запечатлен Вейнгартнер во многочисленных магнитофонных, граммофонных записях и в лучших своих сочинениях (особенно в превосходой оркестровке бетховенской фортепианной сонаты ор. 106). В жизни и искусстве Вейнгартнер и Малер встречались не раз, но, всегда далекие друг другу, мирно и учтиво-холодно прошли каждый своей дорогой.

Мы очень кратко охарактеризовали здесь лишь некоторых, а именно самых крупных австрийских дирижеров, так или иначе причастных к «малеровской сфере» 900-х годов. Для нас остаются в стороне интересные и поучительные линии Малер — Штраус, Малер — Бруно Вальтер, Малер — Бюлов, Малер — Менгельберг, Малер — Мук. Но мы вынуждены ограничить себя и не углубляться в область, где пролегает тема для целого самостоятельного исследования.

Фриц Крейслер (1875—1962)

Среди других венских музыкантов полнейшим антиподом Малера был самый, пожалуй, блестящий и прославленный австрийский виртуоз-инструменталист Фриц Крейслер, чья артистическая индивидуальность полно и ярко отразила характер австрийской культуры конца XIX — первой половины XX века. Это был человек удивительно многогранной, увлекающейся и в то же время тонкой натуры; в этом смысле он несколько напоминал другого знаменитого венца — своего современника Гуго Гофмансталя. Уроженец Вены, полуавстриец-полуиспанец по происхождению, воспитанник Парижской консерватории, где он обучался не только на скрипке у Массара, но и композиции у Делиба, Крейслер, уже будучи виртуозом, завоевавшим широкие симпатии в Европе и Америке, не поколебался отойти от концертной деятельности, когда его в 90-х годах вдруг захватила медицина или вслед за тем, еще более неожиданно, — идея явиться перед столичной публикой в форме уланского офицера. Однако призвание музыканта вскоре оттеснило другие симпатии и стремления: он вернулся на эстраду. Виртуоз, триумфально объездивший едва ли не всю нашу планету, прежде чем окончательно обосноваться в США, Крейслер был и остается самым одаренным и обаятельным представителем демократической австрийской культуры, завоевавшим огромную популярность и любовь в аудиториях всего мира. Кипучий темперамент, легко воспламеняющаяся поэтическая фантазия, необъятный диапазон творческих интересов, устремленных к самым различным жанрам, национальным культурам и временам; редкая тембровая красота, певучесть и глубина тона, колоссальная техника, безграничные возможности которые «как бы резвяся и играя», реализовались с какою-то, казалось, беззаботною легкостью; сочетание задушевной общительности высказывания с необыкновенно психологически тонкой, нервной, даже своенравной эмоциональной настройкой и чисто венской элегантной нарядностью стиля — таковы некоторые качества этой покоряюще властной и самобытной артистической индивидуальности. Слияние воедино демократической отзывчивости с изысканнейшим caché; пытливого высокоинтеллектуального интереса к старине с динамической устремленностью и напряженнейшим жизненным тонусом современного горожанина не было случайным у знаменитого apтиста. Дитя прежней Вены 70-х — 80-х годов, сохранившей еще традиции и бытовые черты, уходившие ко временам Ланнера и Штраусов, — Крейслер, со свойственной ему чуткой восприимчивостью, отразил и умонастроения, эмоциональные токи, идущие от уклада, техники, психики, этики XX века. Он намного пережил Малера, Цвейга, Шницлера и Гофмансталя, но образный строй их искусства запечатлелся в его манере, его интерпретациях, проникновенных и пикантных, полных грации, скользившей порою где-то на грани капризного излома, но никогда не те-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Феликс Вейнгартнер (1863—1942)

Фриц Крейслер (1875—1962)

Содержание