Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 47

Артур Никиш (1855—1922)

Ганс Рихтер (1843 — 1916)

звучания, каких достигли некоторые его современники. Он как бы олицетворял живую связь с Вагнером у нового поколения австрийских и немецких дирижеров — поколения, поднявшегося к концу XIX века. Он общался с Вагнером в Люцерне в 1866—1867 году, состоял с ним в переписке, принял из его рук партитуру «Мейстерзингеров» и готовил ее к печати. Эта связь сохранилась и в дальнейшем. 24-летним юношей Рихтер по рекомендации Вагнера вступил в управление хором Мюнхенской оперы (главным дирижером ее был тогда Ганс Бюлов), а в 1876 уже дирижировал «Кольцом Нибелунга» на байрейтской сцене. После этого он стал одним из главных и авторитетнейших дирижеров Байрейтских фестивалей. Со свойственной ему восприимчивостью он усвоил огромный и ценнейший опыт бюловской интерпретации, прежде всего традицию детальной, кропотливой «выделки» партитуры и пластически красивой фразировки, хотя, видимо, он не сумел достаточно предохранить себя от некоторых негативных моментов «мюнхенской», иногда слишком субъективной и изощренной манеры. Закономерно, что в Вене 90-х годов слава Рихтера померкла в том потоке покоряющей экспрессии, высокой поэзии и глубокой мысли, какой излучала еще более могучая и яркая индивидуальность Густава Малера.

Другой выдающийся австрийский дирижер вагнеровской школы — Феликс Моттль — был, как и Рихтер, наиболее тесно связан в «малеровские годы» не столько с Веной, сколько с Германией: Мюнхеном, Карлсруэ и в особенности с Байрейтскими фестивалями, где постановка «Тристана и Изольды» в 1886 году принесла ему поистине триумфальный успех. Исполнение Моттля отличалось очень высокими художественными достоинствами, особо настоятельно необходимыми в интерпретации огромных и многосложных вагнеровских партитур: ясностью и точностью, великолепно развитым чувством крупной, протяженной формы, умением тонко и четко расчленить и собрать воедино многоплановую полифоническую ткань, насыщенную лейтмотивными контрапунктами, заставить ее играть всем свойственным Вагнеру богатством и блеском тембровых красок. Вагнер неизменно оставался центром его репертуара и в «Метрополитен-опера», где Моттль блистательно дирижировал в сезон 1903/04 года. Художественные интересы и устремления Моттля были разнообразны и широки, он заслуженно слыл дирижером-открывателем, реставратором и эрудитом. Ему принадлежит заслуга первого полного исполнения «Троянцев» Берлиоза, переработки «Нормы» Беллини, «Любовного напитка» Доницетти и «Багдадского цирюльника» Корнелиуса. Он подготовил в 1907 году издание ранних увертюр Вагнера, а семью годами позже опубликовал великолепно выполненные клавираусцуги его опер. Помимо этого, перу Моттля принадлежат изданные оркестровки ряда произведений Люлли, Рамо, Генделя, Глюка, Моцарта и других старинных мастеров. Вместе с тем Моттль прояв-

лял интерес и сочувствие по отношению к молодым дарованиям. Он был в числе «первооткрывателей» начинающего Макса Регера и впервые публично продирижировал его Симфониеттой. Наконец, Моттль выступал и в качестве композитора. Еще в 1880 году он не без успеха поставил на веймарской сцене свою оперу «Агнес Бернауэр» по Фр. Геббелю. Как известно, в наше время этот сюжет привлек Карла Орфа, создавшего свою «Bernauerin» — одно из самых драматичных музыкально-сценических произведений немецкой музыки XX века.

Феликс Моттль (1856—1911)

Из четырех выдающихся мастеров дирижерского искусства, которые упоминаются здесь, Артур Никиш являлся наименее «вагнеровской» фигурой. Прежде всего это был дирижер ярко выраженного концертно-симфонического профиля. Его высочайшими кульминациями остались лейпцигский Гевандхауз, Берлинская филармония и триумфальные концертные турне по всем столицам мира, в том числе и в России. Венгр по национальности, венец по образованию, он на всю жизнь сохранил неиссякаемый художественный интерес к восточноевропейским и центральноевропейским культурам. Cpеди всех прославленных дирижеров своего времени за исключением Малера, он справедливо считался лучшим исполнителем Чайковского, которого боготворил и ставил едва ли не главу угла своего репертуара. Он был также превосходным интерпретатором Римского-Корсакова, и Бородин в одном из своих писем оставил нам восторженный и чрезвычайно подробный отзыв об исполнении «Антара». Именно Никишу принадлежит заслуга раскрытия художественных красот брукнеровских симфоний, их широкой популяризации в Европе и Америке. Как никто, умел он заставить оркестр петь в стройном, гармоничном ансамбле. Его искусство — темпераментное и вдохновенное, исполненное благородного романтизма, одновременно виртуозное и проникновенное, роскошно-красочное и общительное — завоевало ему горячие симпатии большой публики, и вплоть до малеровской кульминации 900-х годов его считали «первым дирижером мира». Манера Никиша, «светского человека за пультом», — неизменно корректная и изящная, скупой и пластически четкий жест, богато и тонко разработанная экспрессивная дирижерская мимика полно и органично выражали его художественную натуру. Вагнер оставил своим последователям драгоценный завет — вживаться в исполняемую музыку, растворяясь в воссоздаваемой к новой жизни творческой индивидуальности комозитора. Никиш — художник огромный и убежденный — шел скорее обратным путем: в горении его интерпретации нередко тускнели и отдалялись, уходя на второй план, исторически сложившиеся черты автора, его личности, эстетики эпохи. В зале оставалась лишь публика и дирижер. В этих условиях исполнение музыки, близкой устремлениям, вкусам, эмоциональной натуре дирижера, его пониманию художественно-прекрасного, приводило к результату покоряющей убедительности и красоты. Но чем дальше ему самому были стиль и эстетика композитора, тем менее органичным, эстетически законченным и оправданным оказывалось исполнение. И тут на стороне Малера бесспорное преимущество перед венгерским музыкантом.

Отношения Малера и Никиша имеют свою историю — недолгую, протекавшую изменчиво и бурно. Ареной их антагонизма, всегда скрытой под оболочкой внешней корректности, был Лейпцигский городской театр второй половине 80-х годов. Малер видел в лице Никиша «существенного и ревнивого соперника», проницательно разглядев границы, а порою и преувеличивая слабости этой яркой натуры: «И все самое высокое и самое яркое недоступно для него». Но прошло лишь немногим более года,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Артур Никиш (1855—1922)

Ганс Рихтер (1843 — 1916)

Феликс Моттль (1856—1911)

Содержание