«Озорные частушки» В роли дирижера — Т. Квасова

Два танцовщика, В. Емец и Б. Надточий, в одинаковых серых сюртуках как бы олицетворяют два лика души Германа.

Пытаясь воплотить обобщенные почти до символики человеческие чувства, Н. Боярчиков и художник А. Кожинкова отказываются от конкретных декораций. Черный бархатный задник и свет — то зловещий, призрачный в сцене карточной игры, то кроваво-красный, то холодный, трепещущий, белый — вот и весь реквизит.

В целом «Пиковая дама» построена как сплошное развернутое танцевальное действие, где каждое па осмыслено психологически. Характерна в этом отношении сцена «Выбор Германа». В ней три самостоятельные линии, своего рода хореографическая полифония — Графиня и карты, Лиза, Герман.

Основа пластики в этом спектакле — классика. Однако балетмейстер очень изобретателен. Так, на музыку трех «Мимолетностей» поставлена сцена, показывающая всю жизнь Графини. И на глазах у нас молодая прекрасная женщина превращается в злобную скрюченную старуху.

Н. Боярчиков обладает умением оригинально строить и массовые сцены, избегая при этом традиционных симметричных композиций.

В последнее время хореографы все чаще доказывают, что и малые жанры, несмотря на лаконизм, обладают огромной силой выразительности и способны раскрыть глубоко обобщенные темы. Так родился ряд одноактных балетов, воплощающих значительные идеи — «Ленинградская симфония» И. Вельского на музыку Д. Шостаковича, «Кармен-сюита» А. Алонсо на музыку Бизе — Щедрина. Нам кажется, что к ним примыкает и «Пиковая дама» Н. Боярчикова.

В работе Ленинградского камерного есть и неудачи. Большие возражения вызывает, в частности, интерпретация «Озорных частушек» Р. Щедрина. Балетмейстер задумал хореографическую шутку — попытался нарисовать картинку из жизни инструментов симфонического оркестра и бунт их против дирижера. Сюжет не очень оригинален, мы уже видели подобные ². Кроме того, балет не выстроен в единое целое, в нем не найдено адекватное хореографическое воплощение музыки. Костюмы танцовщиков (художник Т. Бруни), изображающих различные инструменты, собранные на сцене все вместе, выглядят аляповато. Единственное, что хочется похвалить здесь — это высокую слаженность ансамбля и мастерство солистки — «дирижера» Т. Квасовой.

Две небольшие безделушки, поставленные Петипа в конце своей деятельности, — «Привал кавалерии» Армсгеймера и «Арлекинада» Дриго — явились прекрасной школой для молодой труппы. Классику Петипа танцевать трудно именно потому, что кажется: все легко и просто; любая шероховатость в исполнении сразу же видна. Оба балета с их бесчисленными па-де-де, грандпа, четверками, двойками, с которыми блестяще справилась труппа, позволяют судить о высоком профессионализме молодых исполнителей.

Необходимо вообще отметить единство стиля артистического коллектива — и солистов, и кордебалета, — хотя в труппу входят танцовщики не только ленинградской школы. В этом большая заслуга педагогов-репетиторов, и в первую очередь П. Гусева.

Хочется выделить некоторых солистов. Т. Квасова — блестящая классическая актриса, легкая, грациозная. С задором, темпераментом станцевала она Марию в «Привале кавалерии» и Коломбину в «Арлекинаде». Ее партнер И. Кузьмин — танцовщик с виртуозным вращением, легкими заносками и высоким прыжком. А. Иванченко зарекомендовала себя как балерина весьма многогранная; она запомнилась и в лирическом adagio Второго концерта Д. Шостаковича, и в гротесковой роли Графини в «Пиковой даме». Наконец, подчеркнем мастерство уже упоминавшихся В. Емеца и Б. Надточия.

Пожелаем ансамблю после успешного дебюта дальнейшей плодотворной деятельности!

_________

² Например, балет американского хореографа Дж. Роббинса «Фанфары».

Музыка в драматическом театре

Ю. Завадский

Будущее — за музыкальным спектаклем

Музыка и спектакль... Музыкальный спектакль... Как соотносятся в драматическом представлении драматургия, режиссура, замысел художника, музыка?.. Конечно, в журнальной статье подробно ответить на этот вопрос невозможно. Поэтому сразу оговариваюсь: выскажу только несколько самых общих соображений, которые откристаллизовались в течение моей долгой актерской и режиссерской практики.

Теперь уже никто не станет возражать против утверждения, что музыка — такой же компонент драматического спектакля, как, например, его оформление. Я имею в виду не «обстановку сцены» — так порой буквально понимают иные театральные художники авторские ремарки в пьесе, — а зрительный образ спектакля, создающий и его атмосферу, и настроение, запечатлевающийся в памяти зрителя как своеобразный знак только этого и никакого другого спектакля.

Точно так же и музыка — она должна пронизывать его, струиться по нему, словно кровь по капиллярам живого организма. Но с ней сложнее, чем со зрительным образом (да простят мне эту мысль художники!). Музыка, по моему глубокому убеждению, — самое высокое из искусств, и если сравнивать возможности драмы, живописи, скульптуры и музыки, то придется, по-видимому, признать, что выразительные средства слова, колорита или пластической формы предельны, ограничены. Музыка же имеет бесконечное число средств выражения за пределами выразительности слова, движения, колорита и т. п. Так, во всяком случае, думаю я. И еще одним удивительным свойством обладает, на мой взгляд, музыка — вместе с ней всегда возникает, рождается поэзия... Ведь если широко толковать это понятие, музыка — не только то, что записывается нотами и исполняется на музыкальном инструменте или певцом. В гоголевской прозе звучит музыка... В пушкинском стихе — музыка... В народе говорят о певучем орнаменте... В Индии есть понятие — рага, и я видел живописное полотно, которое называлось «Утренняя рага»...

Искусство театра не составляет здесь исключения. Очевидно, именно поэтому музыка так часто выражает сокровенные помыслы режиссера и составляет, таким образом, самую суть драма-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Озорные частушки» В роли дирижера — Т. Квасова

Музыка в драматическом театре

Ю. Завадский

Будущее — за музыкальным спектаклем

Содержание