Выпуск № 5 (402) | 1972 - страница 41

голосов, «моторность» в ритмическом движении, искусно, легко и точно выполненная акцентировка как бы воспроизводили в музыке движения плясовой.

Успех второго отделения, посвященного старинной русской хоровой музыке, лишний раз подтвердил, что большой интерес к ней со стороны слушателей обусловлен не только их желанием знать прошлое нашей хоровой культуры, но в не меньшей степени подлинной художественной ценностью ее лучших образцов. Именно в этом репертуаре широко и многогранно раскрылись тембровые и колористические возможности коллектива, причем и в сочинениях для однородного состава, и в сложных двуххорных композициях.

Хоровая композиция «Два Лазаря» (старинный напев Новгородской области «Лазарь богатый, Лазарь бедный», который распевали странствующие слепцы, просящие подаяния) прозвучала в благородной, сдержанной манере. За кажущимся спокойствием исполнителей (повествование здесь ведут тенора и басы) ощущался драматизм социального конфликта, заложенный в этой небольшой музыкальной картине.

Не меньший отклик слушателей вызвал «Татарский полон» в обработке Римского-Корсакова, где огромное народное горе передано через судьбу одной обездоленной русской женщины. К сожалению, неравноценность исполнения несколько снизила впечатление. Так, наряду с проникновенным образом полонянки, возникающим в чистом звучании альтов, не столь ярким и убедительным показался образ властного турчанина...

Упомянутое мною выше «Пещное действо» — это старинный обряд, который был восстановлен и изложен А. Кастальским по сохранившимся в рукописях напевам. В допетровской Руси названный обряд-мистерия совершался ежегодно в декабре. Хор исполнил из «Пещного действа» эпизод «На реце Вавилонстей», превосходно передав общий созерцательный тон музыки.

Мягко и согласно прозвучал украинский кант «Житие мое», принадлежащий к ветви лирических кантов XVIII века. Характерное для них трехголосие проявляется в «Житии» в параллельном движении женских голосов на фоне педального звучания мужских. Это произведение, продолжающее тему «Двух Лазарей» и «Татарского полона» — тему человеческих страданий, не лишено сентиментальности. Тем не менее хору удалось спеть кант просто и выразительно.

«Величавая широта русского классицизма» открылась нам в «Гимне природе» Д. Бортнянского. Гармонично-уравновешенное звучание, прекрасное чувство стиля позволили певцам передать возвышенную чистоту произведения. Гибкая декламационность в сочетании с широкой распевностью наполнили живым дыханием благозвучную аккордику.

Большое техническое мастерство показали певцы в концертах Д. Бортнянского «Воспойте, людие» (№ VIII) и В. Титова «Златокованная труба». Являя собой типичные образцы торжественных, панегирических партесных композиций, концерты имеют много общих стилистических черт. Обоим им присущи и элементы концертности, проявляющиеся прежде всего в сопоставлении различных групп хора, в чередовании многоголосного и камерного звучания, в красочности динамики... Но при всей общности нельзя не отметить, что концерт Бортнянского «Воспойте, людие» значительно монументальнее, чем сочинение Титова. Поэтому здесь с большим масштабом и убедительностью выявились поистине широчайшие возможности хора Свешникова.

Нельзя остаться равнодушным к тем многочисленным характеристическим граням, которые благодаря мастерству исполнителей открываются в музыке Бортнянского и Титова. Слушатели попадают в мир красочных образов, то ликующе приподнятых, то чувствительно-нежных. Думается, что те, кто услышал впервые эти концерты, обратили внимание, насколько далеки они от культовых композиций. В полнозвучных тембрах живых голосов чувствовались «блеск и игра красок реального мира».

С успехом преодолел хор многочисленные технические трудности данных партитур, в частности длительные распевы, нередко излагаемые в параллельном движении различных голосов. Непринужденная свобода, с которой выполнялись распевы, возникала благодаря единому для всего хора ощущению ритмической пульсации.

Можно было бы привести еще немало примеров, подтверждающих виртуозное мастерство свешниковцев. Но наиболее убедительное свидетельство тому — реакция слушателей, тепло принимавших всю программу.

Г. Агаева

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДОВ

ЛЕНИНГРАД

Советские композиторы все охотнее обращаются к органу, и все же премьеры органных произведений относительно редки на нашей эстраде. С тем большим интересом ожидалось первое исполнение В. Майским Двенадцати инвенций Б. Тищенко.

Законченный еще в 1965 году, цикл этот долго не находил своего интерпретатора. Отдельные пьесы, впрочем, звучали в концертах; четыре из них вышли в 1965 году в сборнике «Советская органная музыка» под редакцией И. Браудо. Сейчас Ленинградское отделение «Музыки» готовит полное их издание.

Сочинение Тищенко состоит из сравнительно небольших разнохарактерных пьес, задуманных первоначально как эскизы к будущим музыкальным полотнам. Инвенции цементирует не сквозная драматургия, а общность технико-художественных задач, по-разному решаемых композитором в каждой отдельно взятой миниатюре. Автор демонстрирует свой замысел уже в самих названиях, поначалу озадачивающих сугубым технологизмом. Но знакомство с музыкой все проясняет. Все эти «Независимые противосложения», «Преобразования ряда», «Нисходящие варианты», «Перестановки в басу» для композитора — своеобразные «условия игры», предлагая которые и подчиняясь которым он отнюдь не сковывает ни своей, ни исполнительской фантазии. В упрямо повторяющемся рисунке «Настойчивой фигурации», в дерзкой «Игре регистров», в терпкой гармонической палитре «Многозвучий» словно заново открываются характернейшие черты дарования Тищенко, приметы его уже сложившегося композиторского почерка. Автор неистощим на выдумку (не забудем, что inventio буквально означает изобретение), порой расточителен в обращении со звуковой материей. Но вот на-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Агаева

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДОВ

ЛЕНИНГРАД

Содержание