Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 41

ДВАДЦАТИЛЕТИЕ ОРКЕСТРА

Два десятилетия тому назад в системе Всесоюзного радио начал свою жизнь новый музыкальный коллектив — Молодежный симфонический оркестр. Его организатором и руководителем был выдающийся советский дирижер С. Самосуд, тщательно подбиравший молодых музыкантов при комплектовании оркестра, работавший с ними с громадным увлечением, отдавая нм весь жар своего нестареющего сердца, свой редкий педагогический дар и бесценный опыт. Помнится, Самосуд с явным удовольствием рассказывал своим друзьям об очевидном и быстром творческом росте своего любимого детища. Прошло время... С 1972 года главным дирижером и художественным руководителем оркестра стал талантливый молодой дирижер Максим Шостакович. К этому моменту за плечами у него уже были многочисленные выступления по Советскому Союзу и за рубежом, несколько лет работы в качестве ассистента в Государственном симфоническом оркестре СССР. Но руководство музыкальным коллективом — это нечто совсем иное, предъявляющее к дирижеру множество самых различных требований. И если в гастрольной деятельности успех подчас может прийти к нему сразу, то подлинное всестороннее признание на посту руководителя оркестра обычно завоевывается постепенно. Да и сам он, воспитывая и взращивая свой коллектив, тоже воспитывается и растет. Так произошло и с Максимом Шостаковичем. Он и его коллеги взаимно обогащали друг друга в процессе музыкального общения, что позволило им . в день своего юбилейного концерта (28 мая, Концерт

ный зал имени Чайковского) исполнить трудные и чрезвычайно ответственные для любых музыкантов произведения. Открывшая концерт ранняя пьеса И. Стравинского «Фейерверк» в значительной мере носит на себе следы влияния Римского-Корсакова и недаром посвящена ему. (Как известно, посланная автором в подарок своему учителю рукописная партитура не застала Николая Андреевича в живых.) В красочной и изысканной инструментовке «Фейерверка» ярко проявилось выдающееся колористическое дарование молодого автора, что в полной мере было выявлено исполнителями. Далее в концерте были сыграны произведения двух композиторов, особенно близких творческой личности дирижера: Десятая симфония Малера и Четвертая симфония Шостаковича. Необъятный мир музыки — творения великого отца — окружал Максима Дмитриевича с самого раннего детства, питал его воображение, вызывал отклик в его мыслях и чувствах. В значительной мере это можно отнести и к творчеству Густава Малера, одного из любимейших композиторов Дмитрия Дмитриевича. И потому представляется неудивительным, что в интерпретации сочинений этих двух гениальных симфонистов (особенно, естественно, сочинений отца) М. Шостакович неизменно проявляет себя с самой лучшей стороны. И трагическая Десятая Малера, последнее (незавершенное) творение смертельно больного композитора, в качестве эпиграфа к которой так и хочется вспомнить дантовское — «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate!» («Оставьте все надежды^ входящие сюда!»), и Четвер

тая Шостаковича, также во многом трагическая (и здесь просится эпиграф — тютчевское «О, бурь уснувших не буди, — под ними хаос шевелится!»), с просветленным взглядом в будущее, были интерпретированы чрезвычайно выразительно. Можно лишь пожалеть, что столь прекрасный концерт состоялся не в Большом зале Московской консерватории, где прославленная акустика дала бы возможность рельефнее и напевнее прозвучать прозрачным, тихим эпизодам. Таким, например.

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ «НАТАЛИЯ ГУТМАН -ОЛЕГ КАГАН»

Обычно, увидев издали на афишв" ту или иную фамилию, мы уже представляем себе жанр, профиль концерта, примерно его программу и даже в какой-то степени предугадываем впечатление от этого вечера. К афишам с именами Наталии Гутман и Олега Кагана всегда есть смысл приглядеться поближе: каждое их выступление — своего рода новая вариация непрекращающегося вариационного цикла, здесь всегда трудно что-либо предугадать. Удивительная творческая подвижность — вот главная «константа» артистов. Все остальное может меняться: сегодня они играют в камерном оркестре, аккомпанирующем С. Рихтеру, завтра выступают с ансамблем солистов цод управлением Л. Маркиза, послезавтра дают сольный концерт или участвуют в трио, квартете. Только лишь за прошедший сезон москвичи слышали Гутман и Кагана в самых разных амплуа: как исполнителей классических и романтических инструментальных концертов; как своеобразную группу -concertato в рамках инструментального ансамбля и камерного оркестра, как часть вокально-инструментального состава. Всем памятны концерты С. Рихтера — О. Кагана (сонаты Бетховена и Хиндемита), а также концерты Баха, прозвучавшие в сопровождении камерного оркестра (дирижер Ю. Николаевский), «стержнем» которого были вновь Гутман и Каган...

Но дело, конечно, не в обилии совместных выступлений. Дуэт Каган — Гутман представляет собой не столько стабильный ансамбль, номинальную «единицу», сколько удивительно цельное духовное содружество, узы которого явственно проявляются и тогда, когда артисты не играют вместе, а концертируют порознь, в

качестве «чистых» солистов. Правда, при этом никогда

не ощущается полное отождествление или даже стремление к нему. Индивидуальные черты артистов позволяют говорить скорее о диалоге, а не о диффузии, что особенно заметно, когда музыканты играют вместе. Отношение к интонационному материалу, к окраске звука, характеру attacca и штрихов может быть достаточно разным. Но этой разницы чисто музыкальных факторов словно бы не замечаешь из-за сильно выраженного, повторяю, единства духовного. Слушая Гутман и Кагана, думаешь не о традиционной ансамблевой

как финалы второй и третьей частей Симфонии Д. Шостаковича. В своем юбилейном концерте артисты оркестра играли со столь же большим подъемом и неподдельной увлеченностью, какие исходили в этот вечер с дирижерского пульта. Прекрасно прозвучали многочисленные soli у концертмейстера первых скрипок Н. Готилова, превосходной флейтистки И. Лозбень и других солистов оркестра. Г. Юдин

«пригнанности», слаженности, а о сотворчестве, взаимопонимании и свободном, нескованном самовыражении двух артистически незаурядных художников. Два июньских концерта с участием Гутман и Кагана 1 во многом отразили то характерное и новое, что проявилось в облике этих музыкантов за последнее время. Прежде всего, на мой взгляд, обнаружилось иное отношение к самой концертной деятельности, к феномену выступления на эстраде. Быть может, здесь сказалось постоянное общение артистов со Святославом Рихтером, недавние концерты которого были отмечены явными поисками новых путей к слушателю, новых форм музицирования на эстраде, стирающих границы рампы, уничтожающих непреодолимую, условную дистанцию, между исполнителем и слушателем. Во время выступления Рихтера с камерным ансамблем студентов Московской консерватории на сцене Большого зала консерватории царил дух увлеченной, непосредственной, бескорыстной игры, весь пафос которой заключен не в исполнительском самоутверждении, но в радости вдохновенного узнавания звучащей музыки. Атмосфера рихтеровских «студенческих» концертов — этих своеобразных «collegium musicum» — стала характерной и для выступлений Гутман и Кагана. В их интерпретациях ощущался осознанный и прочувствованный принцип, в силу которого исполнение не уподоблялось парадной выставке, экспозиции, напротив, оно позволяло заглянуть в студию, в мастерскую художника. Именно такой настрой чувствовался на вечере в Зале Дома ученых: в игре артистов не было никакой позы, никакого ощущения «котурнов», сцены как таковой. Во многом этому способствовала ясная и исключительно строгая исполнительская манера главного участника концерта — Алексея Лукича Зыбцева, замечательного музыканта, профессора Московской консерватории, учителя Гутман и Кагана. Твердая, режиссирующая рука Зыбцева как бы направляла общее течение музыки — и оно оказывалось на редкость естественным и простым. В то же время именно такая предельная простота

1 1 июня, БЗК. Ансамбль солистов. Дирижер Л. Маркиз. Солисты О. Каган, Н. Гутман, Ан. Любимов, В. Попов. В программе: Гайдн — Симфония № 24 g-moll («Курица»): Вах — Концерт для скрипки с оркестром а-шоП; Бранденбургский концерт № 6 (солисты М. Толпыго и Л. Аникеев): Гайдн — Симфония-концертанта (№ 105) B-dur для гобоя,

фагота, скрипки, виолончели и оркестра.

5 июня. Зал Дома ученых. Закрытие сезона. А. Зыбцев, Н. Гутман, Г. Писаренко, О. Каган. В программе: Д. Шостакович. Соната для виолончели и фортепиано. Д. Шостакович. Семь стихотворений А. Блока — вокально инструментальная сюита для сопрано, скрипки, виолончели и фортепиано. Равель. Трио для _ фортепиано, скрипки и виолончели.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание