Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 16

плитуда пианистических красок была в этих условиях сознательно сужена. Арсенал его выразительных средств составили богатство нюансов и отточенность фразировки, чуткость цезур, тонкая продуманность звуковой динамики. В выборе репертуара исполнители ориентируются на масштабные, концертные по своей природе вокальные сочинения (циклы «Раек» и «Песни и пляски смерти» Мусоргского, «Сюита для баса на слова Микеланджело» Д. Шостаковича), обладающие развернутой и многоплановой вокальной и фортепианной партиями. Но успех дуэта определило прежде всего другое — органичность ансамблевой игры, единство исполнительских задач и главное — союз двух ярких индивидуальностей, ведущий к их взаимному обогащению. Нельзя не сказать и о том интересе, который испытывает Владимир Крайнев к творчеству советских композиторов. Начав с Третьего фортепианного концерта С. Прокофьева, Прелюдий и фуг Шостаковича, он постепенно включил в свой репертуар оба фортепианных концерта Шостаковича, его же Фортепианную сонату, триаду прокофьевских сонат (Шестую, Седьмую и Восьмую), Концерт-рапсодию А. Хачатуряна, Прелюдии и фуги Р. Щедрина, Второй концерт для фортепиано с оркестром А. Эшпая (названные сочинения часто исполнялись им и у нас, и за рубежом, вызвав великолепные отзывы прессы), концерт Р. Бунина, партию первого рояля в «Дуэлях» Н. Сидельникова. Планомерно, с завидной творческой настойчивостью осуществляя намеченные планы, Крайнев записывает на грампластинки альбом со всеми фортепианными концертами С. Прокофьева (сложнейшая и огромная работа) и теперь готовится к исполнению масштабного цикла «Советские фортепианные концерты», который он также предполагает записать в течение ближайших двух лет (Первый и Третий С. Прокофьева, Первый Д. Шостаковича, Концерт-рапсодия А. Хачатуряна, Второй Т. Хренникова, Первый Р. Щедрина, Второй А. Эшпая). За дирижерским пультом оркестров, с которыми вы

ЗРЕЛЫЙ И ВДУМЧИВЫЙ ХУДОЖНИК

С искусством талантливого киргизского музыканта Булата Минжилкиева мне впервые довелось познакомиться в 1973 году на V Международном конкурсе оперных певцов в Софии, пользующемся славой одного из труднейших и ответственнейших состязаний молодых вокалистов. Среди многих конкурсантов, съехавшихся в столицу Болгарии из всех стран света, советский бас сразу же привлек к себе внимание критиков-профессионалов, любителей оперы и просто многочисленных «болельщиков». Уже после первого тура большинство из них предсказывали ему победу. А ведь Болгария — это страна, где не только любят оперное искусство и прекрасно (я бы сказал, придирчиво) раз

ступал Крайнев, стояли многие маэстро. И здесь у него есть свои привязанности, свойственные каждому музыканту, но составляющие в какой-то степени его «профессиональную тайну». Это, однако, не относится к серьезному плодотворному содружеству, возникшему за последние годы у пианиста с оркестром Московской филармонии и его главным дирижером Дмитрием Китаенко. И в процессе кропотливой репетиционной работы, и во время частых совместных гастролей на разных континентах, и в грамзаписях (в частности, прокофьевского альбома), оба артиста не только выстраивают совместную исполнительскую концепцию, но и чрезвычайно органично дополняют, уравновешивают друг друга. Темпераментная, порывистая манера Крайнева, его склонность к повышенному эмоциональному градусу сбалансированы более строгой манерой Китаенко, его умением почувствовать настроение музыканта и с присущим ему тактом поддержать его.

Значит ли все сказанное о Крайневе, что творческий путь его безоблачен, что ему свойственны одни удачи и победы, что он счастливо избегает сомнений и просчетов? Конечно, нет. Искусство пианиста имеет много поклонников, но его и упрекают иногда в чрезмерной импульсивности, склонности к некоторой гиперболизации эмоциональной амплитуды. У Крайнева впереди большой творческий путь, и что-то безусловно будет меняться в его художнической палитре. И характерное для него стремление к обновлению, расширению своего исполнительского диапазона, а главное — необычайная молодость духа, увлеченность, неподдельность артистического темперамента позволяют ждать от артиста в будущем многого. Вот почему премия Ленинского комсомола, врученная ему Арамом Ильичом Хачатуряном на Молодежном пленуме Союза композиторов, для пианиста и итог, и начало.

Евг. Баранкин

бираются в нем. Это страна, давшая миру таких выдающихся басов современности, как Борис Христов, Николай Гяуров, Николай Гюзелев. На третьем туре по условиям Софийского конкурса каждый его участник обязан исполнить одну из центральных партий в спектакле Софийской народной оперы. Минжилкиев заявил партии Бориса Годунова и короля Филиппа в опере Д. Верди «Дон Карлос», и оргкомитет выбрал первую из них. Репетиции проводил старейшина болгарских дирижеров Асен Найденов. Все мы, присутствовавшие на репетициях, с радостью и гордостью слушали слова маэстро, высоко оценившего талант молодого посланца советского искусства и предсказавшего ему блестящее артистическое будущее. Успешное выступление певца в «Борисе Годунове» принесло ему убедительную победу в конкурсе и международную известность.

Булат Минжилкиев родился в 1940 году во Фрунзе. Там же в оперной студии при Киргизском театре оперы и балета он начал свой путь оперного певца. Дальнейшие занятия его продолжались в Ташкентской консерватории (одновременно шла работа в Ташкентском оперном театре). После окончания вуза Булат Минжилкиев — лауреат конкурса музыкантов-исполнителей республик Средней Азии и Казахстана — стал солистом Киргизского театра оперы и балета. В 1968 году молодой артист был направлен на стажировку в La Scala. Три года занятий завершились исполнением на сцене прославленного театра партии Филиппа. Своеобразным итогом стажировки стала также победа и Grand Pri.x на международном конкурсе вокалистов в Тулузе в 1971 году. Булат Минжилкиев обладает превосходным вокальным аппаратом. Его голос — сочный, мягкий, певучий бас удивительно красивого бархатного тембра. На всем диапазоне звук у него ровный, наполненный, и если верхнее фа звучит лучше, чем нижнее, то это вполне естественно для высокого баса. В верхнем регистре голос Минжилкиева как бы расцветает. Однако определение могучий к голосу Минжилкиева не совсем

подходит, ибо речь идет скорее не о природной силе (хотя таковая несомненно есть), сколько об упругости и эластичности отлично обработанного «вокального басового инструмента» (выражение Д. Лаури-Вольпи), способствующих образованию сконцентрированной и одновременно мягкой звуковой волны. Такие качества несравненно важней, чем физическая сила голоса, которая при недостатке техники часто не ощущается слушателем. Они же играют немалую роль в обогащении тембральной палитры певца. Голос Минжилкиева — великолепный музыкальный инструмент, способный выполнить любое художественное намерение певца, воспроизвести любой нюанс. В самых сложных технических местах звук льется плавно, свободно. (Годы, проведенные в Италии, много дали Булату, в первую очередь в освоении техники певческого дыхания, позволили ему настолько прочно впитать в себя технологические навыки, что они буквально вошли в его плоть и кровь.) Свободное владение голосом плюс природная музыкальность позволяют певцу быть всегда интонационно точным. Немаловажный фактор для оперного артиста и внешние данные. Они у Минжилкиева отличные: высокий рост, благородная осанка.

На сегодняшний день Булат спел свыше двадцати партий в классических и современных операх. Среди них, кроме вышеназванных, Мельник в «Русалке» Даргомыжского, Галицкий в «Князе Игоре», Собакин в «Царской невесте», Нилаканта в «Лакме», Эскамильо в «Кармен», полковник Бояров в опере П. Хаджиева «Июльская ночь». Артист часто гастролирует во многих театрах нашей страны и за рубежом, неоднократно приглашался для выступлений в Большой театр Союза ССР. Так, в феврале 1975 года Минжилкиев впервые исполнил здесь партию Бориса Годунова. Выступление на сцене Большого театра — пробный камень для любого певца, даже международного класса, тем более, если речь идет о спектакле, освященном тенью великого Шаляпина, спектакле, где некогда блистали А. Пирогов, М. Рейзен, И. Петров, многие известные зарубежные исполнители — Джордж Лондон, Николай Гяуров, Джером Хайнс, Никола Росси-Лемени. Булат с честью выдержал это труднейшее испытание. За время, прошедшее после Софийского конкурса, мастерство певца заметно окрепло, трактовка образа стала глубже, убедительней. Недавний конкурсант превратился в зрелого, вдумчивого художника, настоящего мастера. В его Борисе эпичность и величавость нарушаются неожиданными и сильными эмоциональными взрывами. Спокойно, скорее задумчиво, чем с оттенком внутренней тревоги, проводит Минжилкиев сцену коронации (отметим попутно легкий и чистый взлет на коварное верхнее фа — камень преткновения для многих исполнителей партии Бориса). Так же размеренно и неторопливо звучит монолог «Достиг я высшей власти...» И вдруг — внезапный эмоциональный всплеск в диалоге с Шуйским и последующей сцене галлюцинаций. Сдерживаемый доселе яркий сценический темперамент исполнителя, как говорят, выплескивается наружу. Подобное контрастнее переключение очень впе

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание