скоростью мчащимся вдоль изогнутого Женевского озера.

Здесь в Монтрё на пленарных и секционных заседаниях XII Конференции было прочитано великое множество докладов. Их тематика была весьма разнохарактерна, но вместе с тем всю работу Конференции скрепляла (не жестко, а достаточно пластично!) общая тема — «Непрерывное музыкальное обучение на протяжении жизни человека и ответственность общества за такое обучение».

В докладах по этой теме речь шла о необходимости создать такую целостную, широкую и вместе с тем гибкую систему музыкального обучения и воспитания, которая охватила бы всех членов данного общества от мала до велика — слушателей музыки, любителей музицировать и профессионалов-музыкантов. Мысль о том, чтобы провести XII Конференцию под девизом «Музыкальное обучение от колыбели до могилы» (если воспользоваться формулой представителя Новой Зеландии Дж. Ричи, избранного генеральным секретарем ISME), возникла под влиянием тенденций реорганизовать в ближайшем будущем народное образование. Такие тенденции проявились в 60-е годы независимо друг от друга в ряде стран и получили свое международное оформление в «21-й рекомендации» Комиссии ЮНЕСКО по развитию образования⁴. Отголоски их слышны были во многих докладах, прочитанных на XII Конференции ISME.

Нем объяснить тот факт, что в наши дни вопрос об общем музыкальном воспитании приобрел столь большую актуальность? Почему музыканты настаивают, чтобы музыкальное обучение, подобно обучению другим гуманитарным, а также точным дисциплинам, было непрерывным и продолжалось всю человеческую жизнь? Какими причинами вызвано то обстоятельство, что тема «Музыка и общество» привлекает к себе с каждым годом все большее внимание? К этим вопросам в той или другой форме обращались почти все ораторы. Многие из них указывали, что никогда еще музыка не играла в жизни человека столь значительной роли, как в последние десятилетия, в годы широчайшего распространения радио, телевещания, проигрывателей, магнитофонов и соприкосновения различных музыкальных культур. В частности, в своем докладе «Сегодняшнее общество и его ответственность за музыку и музыкальное воспитание» Б. Банковски (ФРГ) напомнил, что «если в прежние времена музыка по большей части была связана с определенными функциями (религиозно-ритуальными, военными, народно-обрядовыми. — Л. Б.), а как высокое искусство оставалась многие годы правом одних лишь привилегированных классов, то картина решительно изменилась благодаря массовым акустическим средствам. Невозможно представить сегодня повседневную жизнь без музыки. Это привело к тому, что связь между нею и обществом стала такой тесной, какой никогда не была, и общество должно поэтому понять свою ответственность за все то, что происходит с музыкой и благодаря музыке».

Музыкальная среда, в которой живет современный человек, существенно преобразилась. И не только музыкальная среда, но и акустическая в целом. В докладе Д. Марка (Австрия) «Отношение молодого человека к звучащему миру сегодняшнего дня» указывалось на те коренные звуковые изменения, которые произошли вокруг нас за последние десятилетия: ежегодное усиление уровня шума в городах на 0,5–1 децибел, господство низких звуковых частот, монотонный статический фон громкоговорителей, остинатный ритм машин и т. п. Все это, по мнению Д. Марка, сказывается, с одной стороны, на музыкальных вкусах молодежи (и, в частности, на уменьшившемся интересе ее к музыкальной классике), а с другой — на самой музыке и, к примеру, на повышенной громкости определенных разновидностей поп-ансамблей... Сообщение Д. Марка носило, скорее, характер музыкально-социологических констатаций, и никаких музыкально-воспитательных выводов из своих наблюдений он не делал.

Шведская делегация распространила среди участников Конференции материал, подготовленный Комиссией по высшему музыкальному образованию при Министерстве просвещения и искусств (OMUS) и названный ею «Музыка — человек — общество» (на ту же тему прочел доклад шведский музыкант К. Г. Таппер). Среди выводов, сделанных Комиссией по поводу происшедших за последние годы изменений в музыкальной жизни Швеции, есть два, которые могут быть, по-видимому, отнесены ко многим странам западного мира. Во-первых, это вывод о том, что коммерческие предприятия, объединенные в огромные многонациональные концерны, производят музыку, как товар, на потребу невзыскательным вкусам, и этот товар с каждым днем оказывает все возрастающее влияние на музыкальную жизнь. Во-вторых, это утверждение, что все большее число людей в Швеции начинает отдавать себе отчет во взаимосвязях музыки, общества и политики, что нарастает движение протеста против коммерческих сил, стремящихся подчинить себе массовую музыкальную культуру. Комиссия пришла к заключению, что музыка в Швеции переживает ныне критический переломный момент, и ее будущее зависит от того, что победит — «музыка как творческая деятельность и как продукт культуры, или музыка — только лишь как «товар».

Нам, людям, живущим в социалистическом обществе, порабощение музыки коммерцией, превращение искусства в пошлый товар и дегуманизация музыкальной культуры не угрожают. Но вместе с тем мы не имеем права забывать, что музыка благодаря технико-акустическим средствам не знает сегодня границ, а музыкальная пошлость заразительна, особено в том случае, если молодежи не привит иммунитет.

На серьезную опасность, связанную с изобилием звучащей «готовой» музыки, не раз указывали совет-

_________

⁴ См.: «Курьер ЮНЕСКО», 1972, ноябрь (в частности, с. 4 и 20).

⁵ См.: «Music — Man — Society». Goteborg, 1976, p. 17–18, 19.

ские и прогрессивные зарубежные музыканты. Говорилось об этом и на прошедшей Конференции. В частности, Ч. Хоффер (США) в докладе «Музыкальное воспитание и общество» сетовал на то, что люди «не научаются вслушиваться в музыку и их интерес к тому, чтобы самим ее делать (то есть исполнять и сочинять. — Л. Б.), большей частью снижается».

Возникающее влечение постоянно слушать музыку как некий звучащий фон или стремление использовать ее как психологический стимулятор парализует активность человека (поскольку в этих условиях он готов безвольно подчиниться музыкальной продукции, не обладающей никакой художественной ценностью) и накладывает отпечаток на формирование его эстетического вкуса. Пагубность «музыкальной наркомании» сказывается и в том, что человек, ею заболевший, — хочет он этого или не хочет, осознает или не осознает — нередко отлучается от высокой музыки. Приучив себя между делом воспринимать отдельно выхваченные и не организованные в целостную форму музыкально-чувственные звучания, он не только не научается, но иной раз даже теряет способность вслушиваться в музыку как в искусство процессуальное, раскрывающее смысл и тайны своего содержания, развиваясь во времени...

Нет нужды доказывать прописную — прописную для нас и для передовых деятелей зарубежного искусства — истину: музыка обогащает внутренний мир человека, сказывается на его этическом облике, возвышает его эмоциональный мир, развивает его фантазию и творческие силы, помогает замечать и понимать в жизни то, чему порой не могут научить и мудрейшие философы. Делегат Швейцарии К. Линдер напомнил, что обо всем этом говорилось уже в далекие времена. Он процитировал слова цюрихского педагога и музыкального писателя Г. Негели, сказанные еще в 1810 году, но не утратившие, хоть они и обряжены в старомодную форму, своей истинности и глубины. «На разум и душу, на жизнь и любовь, на добродетель и благочестие музыка оказывает столь целительное формирующее воздействие, что мы хотели бы использовать ее в работе с молодежью добросовестно и достойно, усердно и настойчиво... Никакой другой вид человеческого знания и умения не способен столь глубоко и живо со стороны духовной и душевной захватить ребенка и столь многосторонне его занять... На этом пути своего формирования он как индивидуум рано познает свою духовно-душевную активность, свою художественную силу — благодаря совместной гармонической деятельности с другими детьми — свои человеческие силы, достаточно рано начинает предугадывать свое высокое предопределение».

*

Выполняет ли музыкальное воспитание задачи, поставленные перед ним обществом? На этот вопрос, хоть он и носит «глобальный» характер, ответ, пусть в самой общей форме, все же может быть дан: выполняет не всегда, не полностью, либо вовсе не выполняет, поскольку для этого нет возможностей. И мы, инаши друзья из социалистических стран (за исключением, быть может, Венгрии, где создана целостная система музыкального воспитания), и наши коллеги из капиталистических государств не удовлетворены нынешним положением дел в этой области. Конечно, в каждой стране, в каждой социальной формации и в пределах каждой музыкальной культуры степень неудовлетворенности и причины, вызывающие ее, разные.

В чем видят деятели музыкальной педагогики капиталистического мира причины своего недовольства?

На одну из них обратил внимание в конце своего доклада К. Линдер: если музыканты-профессионалы и прежде всего те, кто собрался на Конференции ISME, понимают роль и функцию музыкального воспитания в обществе, то этого, к сожалению, не скажешь относительно большинства других людей, в том числе и руководителей общества. Причины здесь в том, что материальным ценностям в капиталистическом мире придается большее значение, чем духовным. И докладчик снова привел слова Г. Негели, сказанные в 1816 году, но не потерявшие своей актуальности: «Даже среди просвещенной части общества многие полагают, что изобретение ткацкого станка или паровой машины намного важнее, чем создание героической поэмы или оратории».

Дж. Пэйнтер (Великобритания) обратил внимание на тенденцию отдавать решительное предпочтение в процессе воспитания «вербальным аргументам», воздействию с помощью слова и недооценивать все то, что не облечено в словесно-понятийную форму, в том числе и музыкальное искусство.

Представитель Канады Л. Брошю прочел доклад «Музыка как существенный или второстепенный компонент воспитания...».

Докладчик начал с констатации того факта, что из огромного числа молодых людей, которые часто в течение долгих лет «обучаются» (кавычки докладчика) музыке, большинство ведут себя в дальнейшей жизни так, будто они никогда искусством не занимались. Вместе с тем вот уже долгое время в начальных и средних общеобразовательных школах Канады и некоторых других стран музыка входит в учебный план как обязательный предмет. Однако отношение к ней со стороны широких кругов населения в существе своем не изменилось.

По мнению Л. Брошю, недостаточная эффективность школьных занятий музыкой обусловлена прежде всего содержанием этих уроков. Чем же оно сегодня не удовлетворяет? Брошю, Пэйнтер и некоторые другие зарубежные докладчики считают, что школьный предмет «музыка» часто не имеет (хотя должен иметь) своей специфики, вытекающей из самого существа музыкального искусства и отличающей его от научных общеобразовательных дисциплин. Школьное обучение музыке нередко «академично», лишено живой жизни, сводится к «сведениям по поводу музыкальных шедевров», к абстрактному изучению техники и знаков записи, к стремлению развить отдельные музыкальные способности. Вызвано все это тем, что у педагогов, за-