стоевский. Да, действительно, знаменитый симфонист увлекался Достоевским; да, в его музыке, как и у русского романиста, немало страниц, изображающих трагические, безобразные или жалкие стороны бытия. И все же нельзя забывать о «бетховенском» и «шубертовском» началах, особенно заметных в ранних творениях Малера, о его здоровом устремлении к воспеванию простых радостей жизни и красоты природы...

Говоря о симфониях Малера, приходится коснуться еще одной важной проблемы, которую Б. Асафьев когда-то сформулировал как проблему направленности и музыкальной формы. Можно ли считать, что тяготение композитора к неслыханной гипертрофии звукового пространства, а порой и к преувеличенности оркестрового аппарата всегда было абсолютно оправданным? Что тенденции «гигантомании» всегда строго обусловливались требованиями его «аклассического» мышления? Не было ли здесь, в отдельных случаях, досадной недооценки реальных возможностей слушательского восприятия?

Одна из самых обширных глав книги знакомит нас с оркестром Малера. Барсова выступает во всеоружии практических знаний современного оркестра, обнаруживая высокое мастерство анализа. Оркестровая ткань рассматривается как «плоть музыкальной идеи», а стиль тембрового письма Малера — как сочетание вагнеровской монументальности с ясностью и пластичностью, присущими венским классикам. Интересны наблюдения о «переменности функций голосов» в оркестровой ткани Малера, о свободной комбинации постоянно сменяющихся разнородных тембров — следствии возросшей полифонизации фактуры.

К бесспорным достоинствам исследования относится свободное владение автора обширной литературой о Малере, накопленной в австро-германском, английском и русском музыкознании. Обращения к предшественникам, как уже говорилось, носят в достаточной мере критический, а порой и полемический характер, обнаруживая самостоятельность концепции советского исследователя.

Импонируют богатство языка книги, обаяние художественно-образных, метафорических определений. Остроумна, например, характеристика одной из мелодий как «темы, разжалованной в ритурнель». Другая малеровская тема — из Шестой симфонии, — по определению автора, постепенно затемняется альтерациями, словно «теряя сознание...» В других местах говорится о «призрачном ансамбле... кружащемся в тональном лабиринте», или о том, что «легкий и точный удар прыгающим смычком» напоминает «дождик по воде»...

Словом, автор не только строгий ученый-аналитик, но и даровитый литератор, умеющий тонко и красиво писать о музыке, а это еще одно достоинство, редко встречающееся в музыковедческой практике.

Д. Александров

Приносить радость людям

Е. Светланов. Музыка сегодня. М., «Советский композитор», 1976. Тир. 15 000 экз., 192 с.

Под общим заголовком «Музыка сегодня» в сборнике объединены статьи, написанные Евгением Светлановым в разное время, затрагивающие широкий диапазон проблем, посвященные многим явлениям музыкальной жизни и многим музыкантам. Публицистические и музыкально-критические выступления знаменитого дирижера-пианиста-композитора составляют важное и неотъемлемое звено его художнической миссии, о различных аспектах которой довольно подробно говорится в предисловии к сборнику (автор Ин. Попов).

Главной чертой стиля Светланова — критика и публициста можно считать доходчивость и органичность: автор словно бы ведет репортаж с места происходящих событий. При этом грань между прошлым и настоящим стирается, и эпическое наливается соками сиюминутной жизни. Яркость красок, пафос соединяются с глубиной суждений, меткостью отдельных замечаний. Это относится прежде всего к статьям, обрамляющим сборник и посвященным воспитательной роли музыки. Пламенные строки, разоблачающие антихудожественную сущность самодовлеющего модернизма и всевозможных «издержек моды» в эстраде, находим мы в статье «Музыка должна приносить радость». Немало внимания уделяется и проблеме восприятия серьезной музыки современным человеком «с большими духовными запросами». Светланов уверен: духовные богатства классической музыки необходимы нашему современнику с его тягой к настоящему, большому искусству. «На концерты Государственного симфонического оркестра Союза ССР в Одессе все билеты были распроданы заранее, — вспоминает автор. — Руководители местной филармонии шутили: “Почаще бы так было, тогда мы могли бы продавать билеты на эстрадные концерты в “нагрузку” к симфоническим» (с. 15).

Еще одна задача автора книги — популяризация творчества выдающихся музыкантов: композиторов, дирижеров, исполнителей. Здесь сразу же привлекают очень свежо звучащие замечания об отдельных произведениях. Например, в статье о «Катерине Измайловой» интересна мысль о том, что в драматургии оперы «много общего с принципами строения опер Верди» (с. 44). Весьма актуально высказывание Светланова о небходимости преодолеть инерцию исполнительской практики в отношении Метнера: «Наши молодые талантливые музыканты должны всячески развивать и продолжать, а подчас и создавать заново традиции исполнения музыки замечательного русского композитора» (с. 71). Уже давно следовало бы отказаться от банальной трактовки стиля Метнера как академиче-

ского «брамсианского» явления, утверждает Светланов. И с этой точки зрения особенно показательна проводимая им параллель: Метнер — Рахманинов.

Аналогичную позицию занимает автор в отношении Мясковского — глубокоуважаемого, но недостаточно широко исполняемого композитора, чья музыка, «к сожалению, пока еще не заняла достойного ее места в реально звучащей музыкальной действительности» (с. 80). Очень хотелось бы услышать именно из уст Светланова развернутую характеристику новаторства Мясковского. Ведь создание собственного музыкального стиля это уже новаторство, причем породить новое старыми музыкальными средствами — задача куда более сложная, чем изобретение какой-либо «системы». И Мясковский справился с такой задачей. А вот Стравинский, по мнению Светланова, в конце своего жизненного пути оказался в плену у «системы», к тому же не им изобретенной. «Обогатилось ли,— спрашивает автор, — творчество Стравинского, взявшего на вооружение столь чуждую систему? Думаю, что в целом нет» (с. 74).

Подобная объективность и твердость взгляда, нелицеприятность критики пронизывает все статьи сборника в частности статьи-портреты наших современников композиторов, музыковедов, дирижеров. Это, конечно не означает, что автор критикует «всех и вся», к тому же в его суждениях нет безапелляционности. Напротив, везде, где Светланов как бы приглашает читателя проанализировать тот или иной предмет, мы ощущаем возможность серьезной дискуссии.

Хотелось бы выделить еще один момент: бережное отношение Светланова к памяти ушедших из жизни выдающихся музыкантов. Немало теплых слов сказано им о Германе Галынине, композиторе, творчество которого по сей день пропагандируется недостаточно. («Оно заслуживает большего», — утверждает Светланов; с. 100.) И, конечно, он не обходит вниманием Сергея Скребкова — своего «дорогого учителя».

Но важен не перечень имен. Главное — преданность автора музыкальному искусству, которое становится для него символом радости, даримой людям. И в этом смысле выступление Светланова-публициста обнаруживает органическое соответствие с эстетическим credo Светланова-исполнителя.

А. Банин, Л. Канчавели

Выдающийся вклад в болгарскую фольклористику

Ст. Джуджев. Българска народна музика. Том I. София, «Наука и изкуство», 1970, 512 с.; Стоян Джуджев. Българска народна музика. Том II. София, «Музика», 1975, 607 с.

В 1975 году вышел в свет второй том монографии «Болгарская народная музыка», принадлежащей перу известного болгарского фольклориста Стояна Джуджева. Рецензируемое издание суммирует и объединяет в одно целое ряд предыдущих работ автора, дополненных и существенно переработанных.

Одна из целей издания — служить учебным пособием в вузовском курсе музыкальной фольклористики. Такой курс лекций уже в течение многих лет читается автором монографии в Софийской консерватории. Вместе с тем большая часть книги посвящена исследованию теоретических основ болгарского музыкального фольклора. Автор стремится, говоря его словами, выработать общие нормы и правила построения болгарской народной мелодики (т. I, с. 27). В этом направлении Джуджевым проделана огромная работа. Детальные анализы ритмики, мелодики, ладо- и формообразования в болгарском народном творчестве выполнены им с учетом органической взаимосвязи в песне слова и музыки, в танце — музыки и движения.

Теоретико-фольклористические основы этого творчества приведены автором в логическую систему и излагаются последовательно и убедительно. Поэтому монография Джуджева представляет большой интерес для исследователей фольклора как болгарского, так и других славянских народов.

Монография состоит из одиннадцати частей. Первый том: 1) Этномузыкология, 2) Ритмика и метрика, 3) Мелодика, 4) Ритмообразование. и формообразование, 5) Хореография. Второй том: 1) Музыкальная органология, 2) Народные безмензурные песни, 3) Народное стихосложение, 4) Научная обработка фольклорного материала, 5) Проблемы музыкальной психологии, 6) Морфология.

Первая часть выполняет роль развернутого вступления. Здесь автор дает определение музыкального фольклора и его специфических признаков, указывает место музыкальной фольклористики в системе общественных наук, определяет предмет и задачи музыкальной фольклористики, очерчивает ее границы и соотношение со смежными науками (общей и специальной этнографией, общей фольклористикой, акустикой, эстетикой и т. д.). В особой главе подробно рассматривается становление метода музыкальной фольклористики, производится критический анализ применения статистического и эволюционного методов, указывается на необходимость внедрения в эту частную науку сравнительно-исторической и диалектической методологии. Заключительная часть содержит общие рекомендации по собиранию и записыванию фольклорных образцов.

Вторая и третья части посвящены систематизации материала в традиционных музыковедческих аспектах. Основу второй части составляет исчерпывающий обзор