Выпуск № 6 (463) | 1977 - страница 22

Подкупали высочайшая культура этой женщины, благородная принципиальность суждений, весь строй ее мысли, гармоничный и ясный. Самобытностью отличалась ее речь — небыстрая, с веским произнесением каждого слова, с характерной отчеканенностью слогов. Какая живость мысли, яркость характеристик!

Узнав, что цикл «Воспоминания деятелей культуры о музыке» задуман для обогащения музыкальных познаний нашей аудитории и, конечно, молодых слушателей, Елена Дмитриевна как-то особенно окрылилась. «Очень важно раскрыть для молодежи сокровища музыки, научить слушать и любить серьезную музыку» — эта мысль пронизывала все ее слова. Отлично осознавала она трудность этой задачи, считала недопустимым всякое чрезмерное усложнение или упрощение вопросов пропаганды искусства. В конце нашей встречи Елена Дмитриевна попросила подсказать записи лучших исполнителей для включения в программу и сказала, что ждет редакционных советов и предложений для дальнейшей работы над передачей.

Я несколько раз посетил Елену Дмитриевну в период подготовки ее выступления, а затем — записи рассказа на магнитофонную пленку. Хотелось по возможности полнее сохранить поведанные ею факты и характеристики, подчиняясь лишь соображениям хронометража или перестановки разделов повествования. Сквозной нитью радиокомпозиции стала мысль о сохранении великих традиций русской музыкальной классики, столь знакомых Стасовой, об их развитии в произведениях современности. Настойчиво подчеркивались нерасторжимые связи русской и западноевропейской музыки, рассказывалось о Берлиозе и Листе, высоко оцененных при их жизни именно в России, о непреходящем значении искусства Бетховена.

Елена Дмитриевна вспоминала музыкальные вечера в доме ее отца Дмитрия Васильевича, свои первые музыкальные впечатления, связанные с игрой Балакирева («Карнавал» Шумана, «Исламей»), Говоря об особенно близких дому Стасовых композиторах-кучкистах, Елена Дмитриевна не проводила резкой грани между ними и Чайковским. Во время четырехручной игры на музыкальных «четвергах» Стасовых она в самом раннем возрасте заслушивалась «Ромео и Джульеттой», «Бурей», «Франческой да Римини». Эти домашние вечера Елене Дмитриевне казались репетициями тех выступлений, которые она посещала начиная с 1889 года (концертов Русского музыкального общества, одним из основателей которого являлся ее отец, и Русских симфонических концертов М. Беляева).

Одним из разделов передачи стал рассказ о спектаклях Мариинского театра, о дирижере Э. Направнике, о чудесном появлении Шаляпина на петербургской оперной сцене. Говоря о могучей власти искусства Шаляпина, Елена Дмитриевна по аналогии вспомнила силу воздействия игры Антона Рубинштейна. Как-то, когда она была еще ребенком, Рубинштейн играл в доме Стасовых Шумана. Впоследствии, слушая в его исполнении «Симфонические этюды» Шумана, Елена Дмитриевна восприняла это сочинение как знакомое. «Вот такое сильное впечатление на детский ум произвела игра великого пианиста», — говорила Стасова.

Не менее интересными стали и ее воспоминания об искусстве певиц М. Олениной Д'Альгейм, Ф. Литвин, А. Молас. А как интересны были мысли о Листе! Стасова особенно ценила в творчестве композитора симфонию «Данте», «Годы странствий» и «Пляску смерти». Говорила Елена Дмитриевна и о влиянии «Пляски смерти» на кучкистов, а также о том воздействии, которое в свою очередь оказали русские композиторы на позднего Листа.

Передача заканчивалась рассказом о ссылке в Сибирь, где единственной музыкой, которую слышала Стасова, был граммофон в доме отца ее учениц. «Если не считать нашего хорового пения революционных песен», — добавляла она.

Выступление Елены Дмитриевны вызвало широкий интерес радиослушателей. Среди множества откликов мы получили тогда письмо из колхоза, носившего имя Стасовой. Товарищи почтительно благодарили Елену Дмитриевну, подчеркивая, что рады были познакомиться с ней, услышать ее голос.

Вслед за передачей из цикла «Воспоминания деятелей культуры о музыке» состоялись и другие выступления Стасовой. Встречи с Еленой Дмитриевной

были всегда интересны. Помнится, особенно ценила Стасова творчество А. Хачатуряна и Д. Кабалевского, а в советском фортепианном исполнительстве подчеркивала значение деятельности Гр. Гинзбурга, по ее словам, лучшего в то время исполнителя сочинений Листа. Являясь постоянным радиослушателем, Елена Дмитриевна нередко высказывала критические замечания в адрес первой программы, говорила о необходимости более умелой пропаганды богатств классической музыки и лучших сочинений советских авторов. Иногда Елена Дмитриевна просила предупреждать ее об интересных радиопередачах, чтобы невзначай не пропустить их..

Запомнились ее слова: «Больше времени уделяйте серьезной музыке, воспитывайте вкус людей... Поменьше фраз, побольше хорошей творческой энергии». Не раз говорила Елена Дмитриевна и о том, что только хорошо образованным музыкантам под силу выполнение этой задачи. Профессиональные навыки и умение нельзя подменить некими «правильными» указаниями, не подкрепленными практическими знаниями, — утверждала она. Начетничество (Стасова презрительно произносила это слово) наносит вред искусству. Повидимому, не случайно любила она рассказывать о том, как Владимир Ильич Ленин слушал однажды на музыкальном вечере у А. Цюрупы бетховенские фортепианные сонаты. По окончании исполнения Ленину задали вопрос: понравилась ли игра пианиста. Ждали его высказываний. Елена Дмитриевна подчеркивала, что Владимир Ильич в ответ на это сказал тогда, что критиковать исполнение, делать замечания должны музыканты-профессионалы. Он же с наслаждением слушал бетховенскую музыку, но не претендует быть судьей.

...Вслед за ноябрьской передачей мы подготовили еще одну радиокомпозицию. Вновь Елена Дмитриевна рассказала о встречах с известными деятелями русской музыкальной культуры. Проникновенно прочитала слово о В. Качалове, опубликованное ранее в сборнике памяти великого актера. Свидетельством горячего отклика аудитории были письма радиослушателей, которые Стасова просила меня прочитать вслух (в тот период сильно ухудшилось ее зрение).

Редакция музыкального радиовещания чутко прислушивалась к пожеланиям Елены Дмитриевны. Так, в программах радио прозвучали сочинения Римского-Корсакова, были проведены «Музыкальные чтения», несколько специальных программ, посвященных музыке Листа.

Как-то Елена Дмитриевна рассказала, что получила письмо из Ленинграда, Студенты консерватории обратились к ней с просьбой выступить перед ними. Из-за болезни она не смогла выполнить эту просьбу, однако направила молодежи письмо. В нем говорилось о тем, как важно повседневно нести искусство народу, усилить связь консерваторцев с общеобразовательной школой, открывать детям красоту музыки — играть, рассказывать о композиторах и сочинениях, доступных восприятию детворы, вовлекать ребят в музицирование.

Успешное преподавание музыки в школе («нотную грамоту сделать достоянием каждого!») Стасова справедливо считала одним из важнейших условий повышения уровня музыкальной культуры нашего народа. Вспоминаегся еще один факт. Елена Дмитриевна как-то попросила меня ответить на вопросы ее знакомой, любительницы музыки. Я получил тогда несколько писем с вопросами по истории и теории музыки, на которые попытался ответить. Здесь вновь сказалось желание Стасовой со всей серьезностью подходить к запросам каждого, кто интересуется музыкальным искусством.

Горячо выступала Елена Дмитриевна на протяжении многих лет в защиту духовых оркестров, утверждая, что эта музыка приводит широкие слои слушателей к пониманию оперных, симфонических, камерных произведений. Особенно ценила она деятельность энтузиаста в этой сфере И. Петрова.

...Мы подготовили на радио еще одно выступление Стасовой у микрофона. Это были ее воспоминания о В. В. Стасове. Вниманию читателя предлагается текст передачи в том виде, в котором она прозвучала по первой программе Всесоюзного радио 27 апреля 1952 года.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание