Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 47

Группа экспонентов и представителей Главнауки на открытии выставки смычковых инструментов. Стоят (слева направо): А. А. Рождественский, А. М. Мухля, И. В. Шамраевский, Г. Н. Морозов, В. Н. Ознобищев, Н. М. Фролов, Н. Я. Аристов, В. А. Май-Борода, В. В. Оберберг. Сидят: П. И. Новицкий, Т. Ф. Подгорный, Е. Ф. Витачек, Н. А. Гарбузов, Н. А. Шувалов (зав. Музо Главнауки).

боты С. Я. Лифшица по обследованию акустических свойств помещений (концертных залов, театров, аудиторий) и П. Н. Зимина по конструированию приборов для фотографирования движений пианистов и для расшифровки роликовых нот пиано-репродуктора лаборатории автоматических музыкальных инструментов. Труды этой последней вообще выпали из поля зрения Ливановой, а между тем они имели важное значение для научного изучения исполнительской практики.

До выпуска усовершенствованных граммофонов, применения магнитофонов и радиовещания наиболее совершенными аппаратами звукозаписи и звуковоспроизведения являлись автоматические инструменты фортепианного типа: автопиано, пианолы, автоматические фортепиано и пиано-репродукторы. (Самым высоким типом самоуправляемого инструмента с автоматически действующим игровым и записывающим механизмом считался пиано-репродуктор «Вельте-миньон», изобретенный в 1904 году.)

В лаборатории автомузыкальных инструментов ГИМНа были собраны почти все применявшиеся в то время механические инструменты и впервые в истории было начато изучение игры пианистов по роликовым нотам, для расшифровки которых, как указывалось выше, был изготовлен специальный прибор. Особого внимания заслуживает работа руководителя лаборатории П. Н. Зимина по расшифровке записей произведений Скрябина. Позже, в 30-х годах, уже в лаборатории музыкальной акустики Московской консерватории Зимин продолжил анализ особенностей игры композитора и изложил свои наблюдения в рукописи «Ритмические особенности исполнения А. Н. Скрябина» (архив лаборатории консерватории). Идея использования «вельте-миньоновских» записей для анализа музыкальных произведений и исполнительского мастерства была подхвачена и другими учеными, в частности С. Скребковым и П. Лобановым.

По числу опубликованных в 20-х и начале 30-х годов работ акустическая комиссия (секция) ГИМНа занимает ведущее место. К двум сборникам работ комиссии, называемым Ливановой, следует добавить третий, вышедший в 1936 году под титулом «Акустический сбор-

ник НИМИ МГК» (Научно-исследовательского музыкального института Московской государственной консерватории), — значительная часть его статей написана сотрудниками ГИМНа.

*

В декабре 1971 года на открытом научном совещании в ГЦММК имени Глинки, посвященном 50-летию со дня образования ГИМНа, старейший скрипичный мастер, прошедший, школу в стенах ГИМНа, Николай Михайлович Фролов передал музею шесть книг протоколов комиссии по музыкальному инструментоведению, хранившихся у него свыше 40 лет. В этих книгах довольно подробно отражены 194 заседания за период с января 1924 года по сентябрь 1929 года. Большинство из них посвящались вопросам, связанным с исследованием смычковых инструментов; особенно активно выступали Е. Ф. Витачек и Т. Ф. Подгорный.

Гарбузов в своей статье «Новые течения в музыкальной науке в период революции» ⁷ (на нее неоднократно ссылается Ливанова) писал: «В области инструментоведения результаты научной работы стали выявляться уже вскоре после образования в ГИМНе соответствующей комиссии, в которой в широких размерах был применен коллективный метод работы. Ненаучность многих как русских, так и иностранных сочинений побудила комиссию прежде всего подвергнуть критическому разбору всю литературу по инструментоведению и в первую очередь литературу, касающуюся постройки смычковых инструментов. Результаты этого разбора были замечательными. Оказалось, что не только многие "законы" построения смычковых инструментов совершенно не обоснованны, но даже и терминология не выдерживает ни малейшей критики».

В протоколах комиссии освещена работа по подготовке и проведению выставки и конкурса смычковых инструментов, проходивших в сентябре и октябре 1926 года. Современным специалистам в данной области было бы вероятно, небезынтересно ознакомиться с материалами конкурса (некоторые сведения о них изложены в статье Ливановой).

Из тех же протоколов мы узнаём, что комиссия по музыкальному инструментоведению большое внимание уделяла вопросам, связанным с производством разнообразных музыкальных инструментов, в том числе народных. Так, например, уже в первый год деятельности комиссии (1924) были заслушаны и обсуждены на пленарных заседаниях сообщения о происхождении и производстве фортепиано (докладчики П. Н. Зимин и Л. А. Берман), об эволюции гармоники в России в XIX и XX столетиях (Г. Д. Бобров), «О кавказской таре в различных диапазонах и тяготении кавказских народностей к созданию национального оркестра» (Р. М. Глиэр) и другие.

К докладу Глиэра приложены тезисы, в которых мы читаем, что «азербайджанские музыкальные круги просили докладчика поставить в ГИМНе вопрос о теоретической и практической возможностях создать несколько (хотя бы квартет) тар различной величины и удовлетворительной звучности, так как у кавказских народов существует тяготение к созданию оркестра тар различной величины и различного диапазона», и что «производя изыскания и вырабатывая новые типы инструментов, не следует упускать из виду сохранение строя инструмента, дабы сохранить национальную литературу и музыку». В обсуждении доклада Глиэра приняли участие почти все члены комиссии. В частности, Т. Ф. Подгорный говорил: «Тару можно разнообразить в размерах и создать несколько ее разновидностей. В свое время мною был сделан расчет домр различного размера для оркестра Любимова, и я полагаю, что проделать подобную же работу по отношению к таре вполне возможно, тем более, что я знаком с этим инструментом, который, живя на Кавказе, мне приходилось делать неоднократно».

Особый интерес представляют и сведения (нигде ранее не публиковавшиеся) о работе ГИМНа по реконструкции белорусского народного музыкального инструмента — цимбал. В ноябре 1927 года Белорусская республика через своего представителя обратилась в ГИМН с просьбой осуществить разработку теории и практики построения цимбал разных диапазонов. В результате всестороннего обсуждения этого предложения было подтверждено согласие ГИМНа на выполнение задания республики, затребованы образцы цимбал и избрана подкомиссия (Т. Ф. Подгорный, Л. А. Берман и П. Н. Зимин), которой было поручено подготовить проект плана выполнения заказа и смету затрат. В декабре того же, 1927 года вопрос о реконструкции цимбал и материалы подкомиссии с предложениями и чертежами новых образцов оркестровых цимбал рассматривались на комиссии несколько раз. Наконец, в мае 1928 года от Белорусского представительства были получены средства на проведение опытов, и тогда же Подгорный представил рабочие чертежи на изготовление опытного образца инструмента.

В 1929 году комиссия уделила большое внимание изучению нового типа украинской бандуры конструкции К. П. Нимченко, которая, как указано в протоколе, «заслуживает полного внимания и дальнейшего продвижения».

В протоколах комиссии по музыкальному инструментоведению имеется и ряд сведений о работе ГИМНа с гармоникой. Впервые вопрос о гармонике как о музыкальном инструменте обсуждался в феврале 1924 года; с докладом выступил гармонист-практик Г. Д. Бобров именовавший себя «учителем музыки на гармониях». После доклада Бобров со своими учениками демонстрировал игру на хроматических гармониках («баянах») с готовыми аккордами. Выступавшие в прениях отмечали, что конструкция гармоник весьма несовершенна; председатель Гарбузов сделал ряд критических замечаний по поводу применения готовых трезвучий. «Стиль народной многоголосной музыки, — говорил он, — скорее контрапунктический, чем гармонический. Хроматическая

_________

⁷ «Музыка и революция», 1926, № 1.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание