Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 48

гармоника с готовыми аккордами является поэтому скорее инструментом прошлого, инструментом же будущего явится такой, который сможет передать особенности народного творчества. Для каждой народности нужен свой тип гармоники. Что же касается вопросов технического улучшения гармоник, то они второстепенны. Мы должны создать иной тип инструмента, приспособленный к народному многоголосию».

Особое внимание на секции музыкального инструментоведения было уделено предложению Московского комитета ВЛКСМ о проведении всесоюзного конкурса гармонистов и организации при ГИМНе комиссии и лаборатории по исследованию и усовершенствованию гармоник и экспериментальной мастерской. Частично этот вопрос освещается Ливановой, протоколы же комиссии сохранили для нас много ценных подробностей.

Совместное заседание комиссии с представителем ВЛКСМ состоялось 19 ноября 1926 года. Была приглашена группа специалистов по производству гармоник и профессионалов-исполнителей, которые позже вошли в комиссию по исследованию и усовершенствованию.

В январе 1928 года, на совещании у наркома просвещения А. В. Луначарского, на все предложения комисии ГИМНа и МК ВЛКСМ были даны положительные ответы. За сравнительно короткий срок институт провел значительную работу по исследованию истории гармоники, по совершенствованию и внедрению в массовое производство лучших образцов этого инструмента, разработке методологии игры и унификации массовых типов гармоник и баянов.

В прошлом году исполнилось 50 лет, как на страницах сначала «Комсомольской правды», а затем и других молодежных газет и журналов впервые появились статьи о значении гармоники в культурно-просветительской работе комсомола и общественной жизни молодежи города и деревни. Благодаря инициативе комсомола, поддержанной выдающимися общественными и музыкальными деятелями (вспомним, что с докладами о значении гармоники на конкурсах гармонистов выступал А. В. Луначарский, секретарь МК ВЛКСМ А. Косарев, председателями жюри конкурса были в Москве М. М. Ипполитов-Иванов, в Ленинграде А. К. Глазунов), инструмент как бы получил второе рождение.

Сейчас уже никого не удивляют ни сольные концерты советских баянистов, ни концерты на баяне с симфоническим оркестром, составленные из произведений классической и современной музыки и специальных пьес, нисанных для этого инструмента советскими композиторами. Нельзя забывать и о роли баяниста как организатора художественной самодеятельности и музыкального быта молодежи, участника передвижных концертных бригад, народных хоров и различных ансамблей. В замечательном настоящем советской гармоники важную роль сыграл ГИМН и его сотрудники — энтузиасты инструмента, заложившие правильные методологические и научные основы его развития...

*

Несколько слов о «труднейшем вопросе», как называет Ливанова вопрос закрытия института (с. 287).

Отсутствие в печати проверенных документальных сведений о работе ГИМНа, особенно последнего периода его существования, приводит к тому, что закрытие этого научного учреждения объясняется причинами, которые, при кажущейся объективности и убедительности, имели лишь косвенное влияние. Так, Ливанова на первый план выдвигает идеологические проблемы, решение которых было невозможно вне участия специалистов по гуманитарным разделам музыкознания — то есть по истории и широко понимаемой теории, а таких специалистов, после отделения и передачи РАХНу в 1923 году исторической и философской ассоциаций, в ГИМНе не было. «Второй крупной потерей ГИМНа, — пишет Ливанова, — была передача действующих при нем курсов (имеются в виду этнографические и вокальные хозрасчетные курсы. — А. Н.) в учебные заведения Москвы» (с. 289).

Что касается второй «потери», то, насколько я знаю, для решения вопроса о закрытии института она не имела никакого значения. К концу 20-х годов при ГИМНе действовал целый ряд хозрасчетных учебных, концертных и производственных коллективов (кроме курсов, мужской вокальный квартет МХАТа, Хор имени Пятницкого, производственные мастерские музыкальных инструментов), которые, однако, не отражали профиля ГИМНа как научно-исследовательского института. Что же касается идеологической направленности, то сама Ливанова констатирует: «Пример Ленинградского ГИИИ, как и Академии искусствознания (ГАИС), действовал в этом отношении расхолаживающе: ни тут, ни там отнюдь не убереглись от крайностей вульгарного социологизма» (с. 289). (Кстати, автор неправильно упоминает, параллельно с ГИИИ и ГИМНом, Академию искусствоведения — ГАИС вместо Академии художественных наук — ГАХН или РАХН. ГАИС был образован после ликвидации РАХНа и ГИМНа, о чем будет сказано ниже.)

А вот как «труднейший вопрос» освещается в первичных документах. В октябре 1930 года Народный комиссариат Рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ), ознакомившись с материалами обследования научно-исследовательских институтов Москвы и Ленинграда, объединяемых Российской ассоциацией научно-исследовательских институтов материальной, художественной и речевой культуры (РАНИМХИРК) Наркомпроса РСФСР, наметил их общую реорганизацию. В состав РАНИМХИРКа входили московские научно-исследовательские учреждения: Государственная академия художественных наук, Институт литературы и языка. Институт археологии и искусствознания и Государственный институт музыкальной науки; ленинградские: Государственная академия истории материальной культуры, Государственный институт истории искусств, Институт речевой культуры. «Изучение работы институтов, объединяемых ассоциацией, — читаем в документах архива Гарбузова, — показывает нецелесообразность существо-

вания РАНИМХИРКа и приводит к необходимости объединения всех московских институтов в единый институт и ликвидации Ленинградского института истории искусств... так как Государственная академия художественных наук ведет научные работы по литературе, музыке и изобразительному искусству. Поэтому работа других научно-исследовательских институтов по этим видам искусств является параллельной. Целый ряд работников ГИМНа работает в Музыкальной секции ГАХНа... Параллельное существование однородных институтов (отчасти даже в одном и том же здании — ИЛЯЗ, ИАИ, ГАХН) вызывает совершенно ненужные расходы... Объединение всех четырех институтов даст возможность полного и синтетического изучения всех дисциплин художественных наук, прежде всего музыкальной, что почти невозможно при абсолютной оторванности социально-теоретической части от естественно-научной и физико-экспериментальной, сосредоточенной в ГИМНе... Этот участок работы, являясь в значительной мере формирующим идеологию рабочего класса, менее всего обеспечен марксистскими кадрами искусствоведов» ⁸. По предложению Коллегии HP РКП, на базе указанных институтов в Москве был создан «единый интегральный Институт искусствознания», получивший официальное название Государственная академия искусствознания (ГАИС). Ленинградский Институт истории искусств был преобразован в Ленинградское отделение Академии — ЛОГАИС. В отношении ГИМНа было принято решение: «Признать целесообразным передать работу и части этого института, имеющие значение для музыкальной промышленности, в ведение ВСНХ для организации отраслевого научно-исследовательского института по обслуживанию музыкальной промышленности». Теоретическая, физиолого-психологическая и методологическая секции ГИМНа были переданы в только что организованную Государственную академию искусствознания (ГАИС). «Что же касается Этнографической секции ГИМНа, — писал профессор А. В. Никольский в 1942 году, в справочном материале под названием "Музыкально-этнографическая секция ГИМНа в 1929–1931 годах", — то она была сразу же и полностью ликвидирована с роспуском ее сотрудников и решительным прекращением научной деятельности в каком-либо виде» ⁹.

О деятельности Академии искусствознания в Москве в печати почти нет сообщений. Известно, в частности, что в 1931 году Гарбузов находился в составе научных работников Академии. Есть данные, что ГАИС был «переведен» в Ленинград в 1933 году, но, как говорится в одном документе, «подавляющее большинство научных работников ГАИСа, связанных с Москвой, приехать в Ленинград не имело возможности. Дело свелось к тому, что ЛОГАИС фактически превратился в ГАИС» ¹⁰.

Одновременно с организацией в Москве Академии искусствознания, на базе физико-технической секции ГИМНа был образован Научно-исследовательский музыкально-технический институт Культпромобъединеия ВСНХ (НИМТИ КПО). В архиве Гарбузова имеется ряд первичных материалов и по этому институту, где он был в 1931 году сначала директором, а потом научным руководителем. Деятельность НИМТИ представляет несомненный интерес для более полного освещения вопроса о становлении в 30-х годах отечественной музыкальной промышленности. Ливанова, упоминая об этом институте, называет рядом Научно-исследовательский институт при Московской консерватории (НИИ МГК). Оба этих учреждения были созданы Гарбузовым, в обоих работали в основном бывшие сотрудники ГИМНа, а потому являются они как бы продолжением истории последнего. Нельзя, разумеется, в одной или двух статьях дать исчерпывающее описание первого советского института музыкальной науки, и Ливанова права: «Мы только начинаем исследование истории ГИМНа, полагая, что она заслуживает по крайней мере солидной монографии или сборника специальных статей» (с. 270).

_________

⁸ ГЦММК, ф. 321, ед. хр. 1436–1451, лл. 72, 73, 75.

⁹ Кабинет народной музыки МГК, рукописный фонд №35/447

¹⁰ «Государственный научно-исследовательский институт театра и музыки». Л., 1947.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание