НАСЛЕДИЕ

Б. Асафьев

«Теперь все трое — определившиеся величины...»

Из ненапечатанного

14 января 1917 года в Петрограде, в Пятом симфоническом собрании ИРМО под управлением Н. А. Малько были исполнены: «Петрушка» И. Ф. Стравинского, Вторая симфония Н. Я. Мясковского и Первый фортепианный концерт С. С. Прокофьева, солист — автор, который на «бис» сыграл еще две пьесы из «Мимолетностей» — нового, еще не законченного тогда фортепианного цикла.

Интересная программа вызвала многочисленные отклики. О концерте писали: А. Коптяев в «Биржевых ведомостях», Г. Тимофеев в газете «Речь», В. Беляев и А. Амфитеатров в «Русской воле», Ю. Курдюмов в «Петроградском листке», Н. Бернштейн в «Петроградской газете», А. Дзбановский в «Вечернем времени», В. Вальтер в газете «День» и М. Иванов в «Новом времени». Рецензии были разноречивые, преимущественно — отрицательные. И только отчет, написанный Б. В. Асафьевым для «Хроники» журнала «Музыкальный современник», отличался глубиной и прозорливостью, ибо это был не просто отчет, но и размышление о творческих путях трех композиторов, которым Б. В. Асафьев предрекал великое будущее. Рецензия была написана, набрана в типографии, но... не напечатана.

Надо отметить, что и сам Б. В. Асафьев — будущий ученый и музыкальный писатель находился в начале своего творческого пути.

«В 1914 году я стал музыкальным писателем, — вспоминал он в "Мыслях и думах". — Произошло это просто и неожиданно. Хотя и раньше я пробовал свои силы на небольших рецензиях, о чем никто не знал, я долго не решался выступить ответственно и серьезно — так, чтобы открыть перед собой новый путь» ¹.

Большую роль в становлении Б. В. Асафьева как писателя сыграл Н. Я. Мясковский. Бывшие соученики Петербургской консерватории, они на долгие годы сохранили потребность обмениваться впечатлениями от новой музыки, и Н. Я. Мясковский убедил друга преодолеть природную застенчивость и облечь в публичную форму размышления, оценки, характеристики, которыми Б. В. Асафьев делился в своих письмах и личных беседах. Произошло это так:

«С 1911 года в Москве начал выходить небольшой по объему, но задорный свежий музыкальный журнал. Все живое в музыке находило там яркую оценку. Появлялись интересные по мысли статьи, подписанные новыми для меня именами. Вскоре в журнале стал сотрудничать Н. Я. Мясковский. Редактором был Владимир Владимирович Держановский, которому суждено было внести в мою жизнь решающее слово. Читая статьи Мясковского я и не думал, что смогу писать так дельно и убедительно. Поэтому, когда он убеждал меня попробовать, я отказывался. Наконец, весной 1914 года, не помню, как это случилось (кажется, Мясковский убедил меня, что надо поддержать столь хорошее дело), я согласился послать свою статью — обзор сезона, сумма наблюдений и выводы, — но предупредил, что если статья подойдет, не печатать ее ни в коем случае с моей подписью <...> Первая моя статья была напечатана, и Держановский в ней, как и в последующих, не делал никаких сокращений и исправлений от себя. Журнал назывался "Музыка". Статья подписана очень удачным псевдонимом: Игорь Глебов. Псевдоним придумал Держановский без малейшего моего участия. Так я получил крещение. Ободренный успехом и любя журнал, я стал в каждый номер посылать статьи,

_________

¹ Цит. по сб.: «Воспоминания Б. В. Асафьеве». Л., 1974, с. 471.

заметки, нотографии, стараясь чтобы всюду, в самой маленькой оценочной заметке была мысль, цель, намерение, образ, отражение живой музыкальной действительности и противодействие всему косному, тормозам творчества и новому мышлению о нем. К большему я пока не стремился. Мне надо было "молодо и зелено" высказать накопленные мысли и думы, и уж потом, постепенно, в трудной, упорной работе прийти к своим основоположениям, обобщениям и гипотезам. Так вот и образовался Игорь Глебов, затенив Б. В. Асафьева» ².

Признание Игоря Глебова — нового имени в музыкальных критических кругах произошло быстро. К его оценкам, мнениям стали прислушиваться, и когда по прошествии года псевдоним был раскрыт, Б. В. Асафьев получил приглашение работать во вновь организовавшемся петроградском журнале «Музыкальный современник».

И опять Б. В. Асафьев обращается за советом к Н. Я. Мясковскому, находившемуся в то время в действующей армии, в саперных войсках. 17 марта 1916 года он пишет:

«Милый Николай Яковлевич! Дайте еще совет. Без вас не решусь. Изложение подробностей — когда-нибудь при свидании, а пока лишь суть. "Современники", то есть Андрей Р[имский]-Корсаков и Сувчинский, приглашают меня, то есть не меня, а И. Глебова уже не в рецензенты и не в сотрудники, а соредакторы <...> в качестве лица с широким художественным кругозором, коему довлеет влияние на направление всего дела <...> Пока я не говорю ни да, ни нет, по в душе склоняюсь к "да", ибо мне кажется, что можно попробовать повлиять на их дело и кое-что направить. Конечно, попрошу полномочий и гарантированных прав, то есть свободу действий. Как вы думаете? Пока меня звали только сотрудничать, я выжидал и тянул. Теперь зовут работать и влиять. Причины мне изложены. Они веские, но писать про них длинно <...> Попробовать??...» ³.

И вслед за этим, в тот же день еще письмо:

«Дорогой! Меня торопят с ответом. А кроме как с вами, мне в этом деле не с кем посоветоваться. Ответьте посему поскорее. Без ваших указаний я не двинусь <...> Я иду не сотрудничать, а влиять. Статей рецензентского характера я туда давать не буду. Да и, откровенно говоря, хочется уйти от «отзывов» или к книге, или к статьям более цельным. Быть может, ничего не выйдет? Но попробую. Раз мое слово оказалось сильнее и талантливее моей музыки, будем работать словом. Что касается воли, то думаю, что в области писательства меня не сломить <...> Пока я верю в их искренность и добросовестность» ⁴.

Ответ Мясковского пришел скоро. 22 марта 1916 года он написал:

«Милый мой Борис Владимирович, раз дело обстоит так, что принимают разные Ваши условия, сознают свои недостатки и пр. и т. п, ясно, что надо принимать предложение. Я смотрю так: Вы уживетесь или нет, если не уживетесь — уйдете, но уйдете без ущерба для себя, так как в Вашей деятельности показного нет, следовательно, Вы не можете себя уронить» ⁵.

Так совершился переход Б. В. Асафьева из оканчивающего свое существование московского журнала «Музыка» в петроградский журнал «Музыкальный современник», возглавляемый А. Н. Римским-Корсаковым.

Однако его сотрудничество в этом журнале оказалось недолгим: ряд рецензий без подписи в «Хронике», большая статья «Романсы С. И. Танеева», участие в редакторских собеседованиях. Рассказывая о своем пребывании в журнале, Б. В. Асафьев вспоминает:

«Я понимал, что мои интонационные установки и опоры на живое в музыке (пусть спорное, но разряжающее атмосферу), борьба за обогащение привычных норм музыки и за расширение интонационного кругозора, даже за новый язык музыки не нравятся А. Н. Римскому-Корсакову, при его основном правиле поведения журнала: "Как бы чего не вышло <...>" Кроме того, писательский стиль — стиль глубоко и принципиально интонационный, стиль моего говора, моей "взволнованной речи", моих бесед был слишком шероховатым для столь "словесно-выглаженного" журнала. Но иначе я писать не мог, хотя и старался себя стилизовать» ⁶.

А о событии, предшествовавшем разрыву с «Музыкальным современником», в воспоминаниях, написанных много лет спустя, Б. В. Асафьев расскажет коротко:

«Случился как-то концерт, если не ошибаюсь в Русском музыкальном обществе под управлением Н. А. Малько, в котором исполнялись произведения Мясковского, Прокофьева и Стравивинского. Я написал яркую рецензию, ибо для меня это были композиторы, знаменующие решительное обновление музыкально-интонационного словаря. А. Н. Римский-Корсаков задержал эту рецензию категорически. Я вышел из сотрудников, меня поддержал П. П. Сувчинский» ⁷

_________

² Цит. изд., с. 472–473, 475–476.

³ ЦГАЛИ, ф. 2040, oп. 1, ед. хр. 93, л. 9–9 об.

⁴ Там же, л. 7–7 об.

⁵ ЦГАЛИ, ф. 2685, oп. 1, ед. хр. 637, л. 27.

⁶ Цит. изд., с. 503–504.

⁷ Там же, с. 504.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НАСЛЕДИЕ

Б. Асафьев

«Теперь все трое — определившиеся величины...»

Из ненапечатанного

Содержание