Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 3

ство, которое отражает патриотическое начало в самом глубоком и широком понимании. Я не случайно употребляю это слово — начало. Действительно, все подлинное, ценное в жизни начинается с того, что потом в нашем сознании складывается в понятие «патриотизм». Для меня патриотизм — не только логическая жизненная установка, но и воздух, земля и трава моей родины, окружающие меня люди, все интонации и ритмы нашей действительности. И гордость за нее. Я знаю наверняка, что без этого не мог бы существовать как художник. Я также знаю наверняка, что без этого нельзя представить себе облик современного советского молодого человека. И я знаю, что без этого не может быть полного понимания творческих задач, верного осознания роли и значения искусства в развитии общества, особенно — нового общества.

Если мы посмотрим на жизнь классиков, то увидим, что хотя это были очень разные люди по своим характерам, личным склонностям, темпераменту, их всех объединяло высокое чувство того органичного и глубокого патриотизма, о котором я только что говорил. Эту драгоценную черту они передали, можно сказать из рук в руки, непосредственно советским художникам самого старшего поколения, стоявшим у истоков нашей музыкальной культуры.

Я хотел бы сейчас вспомнить о Николае Яковлевиче Мясковском — основоположнике советского симфонизма, большом композиторе, учителе всех нас, учителе многих нынешних учителей, человеке, которого мы называли совестью советской музыки. Когда умер Мясковский, это была огромная потеря для всех. И тогда великий Дмитрий Дмитриевич Шостакович написал мне письмо. Я приведу вам одну фразу из него: «Ты понимаешь, какая ответственность ложится на наши плечи после смерти Мясковского?»

Шостакович имел в виду, что мы потеряли человека, который был основателем советской композиторской школы, мастера, которому принадлежит большая историческая заслуга — «перекинуть мост» от русского классического симфонизма в нашу советскую культуру. История нашего симфонизма начиналась и всегда будет начинаться с творчества Мясковского. Именно благодаря Мясковскому, а затем Прокофьеву и Шостаковичу, отечественный симфонизм не был ввергнут в глубокий идейный кризис (как это случилось на Западе, где веками складывались великие музыкальные школы!), но остался глубоким философским явлением, более того — стал символом музыкального искусства нового времени, и не где-либо в Европе, а именно у нас! Это огромное историческое явление, значение которого невозможно переоценить.

Сегодня, когда от нас ушел Д. Д. Шостакович, я адресую слова, сказанные им мне пос-

ле смерти Мясковского, — вам, молодым композиторам! Наследуя заветы этих выдающихся деятелей советской и всей мировой музыкальной культуры, вы должны стать в полном смысле слова гражданами своей страны — прежде всего в собственном творчестве, в определении своих творческих задач. Иначе говоря, необходимо всеми силами, всем, что отпущено вам природой и умножено образованием, развивать священные принципы нашего современного искусства, включая сюда и высшие достижения советской музыки. Особое внимание рекомендую обратить на программные жанры, которые сейчас разрабатываются явно недостаточно. Программная музыка всегда была предметом специальной заботы русских классиков, и вы должны эту традицию продолжить.

Еще на одной проблеме я хотел бы остановиться.

Здесь, в этом зале, собрались люди, для которых делом всей жизни является музыка, музыкальная культура. Но необходимо подчеркнуть, что для советского художника оно не может и не должно сводиться лишь к сочинению музыки, хотя это, конечно, самое главное. Советский художник призван жить интересами народа, проявлять максимальную чуткость и понимание эстетических запросов самой широкой аудитории. Такой массовой аудитории, как у нас, нигде больше нет, потому что к музыкальной культуре у нас приобщены все слои населения. Я имею в виду не только концертные залы, я имею в виду колоссальную сеть самодеятельности, колоссальную сеть университетов культуры и попросту бесчисленную армию любителей искусства. Об этом мы, композиторы, должны все время помнить. (Я говорю об этом потому, что, к сожалению, есть еще в нашей среде тенденция замыкаться в узкие профессиональные рамки.)

Я уже говорил, что мы, старшие мастера, можем работать и общаться с композиторской молодежью на равных. Скажу теперь еще об одном примечательном явлении. Я не вижу и не чувствую большой разницы между творчеством молодых авторов Москвы и Ленинграда, с одной стороны, и наших союзных и автономных республик — с другой. Это значит, что советская музыкальная культура все интенсивней развивается как культура многонациональная по своим конкретным формам и художественным традициям. Многонациональные истоки и традиции советской музыки — это наше богатство, наша гордость. Это поражает публику за рубежом. Почему поражает?

Потому, что с огромной силой свидетельствует о больших успехах композиторов всех республик, а это говорит о торжестве нашей национальной политики.

К глубокому огорчению, у нас есть люди, которые как бы стесняются своей национальной принадлежности, стесняются изъясняться в искусстве присущим их народу языком. Должен сознаться, я воспринимаю эту проблему как трагическую. Как можно стесняться своих корней, своего природного голоса?

Другой вопрос, что нам должен быть абсолютно чужд любой намек на национальную замкнутость, ограниченность. В мире существует немало теорий, воспевающих «нетронутость» восточных культур, их изначальную изолированность. Ни одна из этих теорий не кажется мне убедительной. И я думаю, что сейчас уже не только республики Советского Востока, но и древние культуры Азии, Латинской Америки, Африки подтверждают: жизнь искусства — в движении, в обогащении передовыми социальными и художественными тенденциями современности, во взаимовлиянии родственных композиторских школ. Путь изоляции — это ложный путь, искусственно тормозящий развитие любой музыкальной культуры, к какой бы этнографической группе она ни принадлежала...

А теперь давайте поговорим о языке музыки, причем должен сказать, язык я понимаю очень широко: это и интонация, и гармония, это ритм, фактура, инструментовка и другие компоненты. Как же нужно решать для себя проблему языка?

Для начала скажу откровенно, что в области языка у нас есть опасная тенденция (и не только у молодых) — понравиться. И не кому-либо вообще, а поклонникам так называемого абстрактного современного стиля. Может быть, кто-нибудь в состоянии точно объяснить мне, что это такое — абстрактный современный стиль? Не думаю. Может быть молодежь считает, что современны только жестко звучащие созвучия, только острый непривычный комплекс, и чтобы не отставать от мировых норм, надо именно подобные созвучия культивировать? Это глубочайшее заблуждение. Можно оперировать очень простыми созвучиями и создать очень свежее сочинение — все дело в их соотношении с контрастными комплексами. Я побывал в 43 странах, и я знаю, что любит публика не только у нас, но и на Западе, и на Востоке: она любит эмоциональную, вдохновенную музыку. При этом можно быть уверенным: простым ли, сложным ли языком написано произведение, если это могучее произведение, оно обязательно найдет путь к сердцу слушателя.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание