Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 4

А. И. Хачатурян вручает премии Ленинского комсомола:

М. Таджиеву (Узбекистан)

Ч. Нурымову (Туркмения)

В. Крайневу (Москва)

Возможно, некоторые из вас думают: Хачатурян, мол, устарел! На это я скажу: вопросы технологии были больными 20–30 лет назад, сейчас техника меня меньше всего беспокоит. Возьмите любой прием, используйте любое средство, если вам нужно для вашей творческой задачи. Но пусть это будет ваша собственная музыка, обязательно свежая и оригинальная! Лет 40–45 назад, когда я сам был молодым композитором, критерий свежести, новизны был в нашей среде непременным и очень важным, он, можно сказать, не сходил с наших уст. Он и сейчас нисколько не утратил своего значения. Но как тогда, так и теперь ценится только своя, незаемная свежесть, а не та «свежесть», которую порой черпают из иных «новомодных» опусов. Художественные влияния в молодости естественны, но даже от самых плодотворных влияний, не говоря уже о чуждых, вредоносных, надо избавляться. У настоящего композитора должны быть свой стиль и своя манера. Это очень мало кому свойственно, а между тем для искусства — это Золото.

Все вы знаете, что история — вещь справедливая. Не так уж много от каждой эпохи оставалось бессмертных художественных ценностей. Далеко не всё останется и от нашей эпохи. И задача состоит в том, чтобы остаться. А для этого нужно очень многое, и прежде всего — высочайшая требовательность к себе. Тут вопрос не только чести ремесла, но и нравственного отношения к искусству. Классики остро переживали, если что-то им не удавалось доделать в своем творении, они были беспощадны к себе и не знали душевного покоя. Свое отношение к делу они всегда стремились передать ученикам.

Я хочу еще раз обратиться к опыту Мясковского — на этот раз педагогическому. Помню, было у него обыкновение начинать фразу такими словами:

«А не кажется ли Вам...» — указательный палец тянулся к двум-трем тактам новой работы ученика. Но затем Николай Яковлевич обычно обрывал себя и быстро проговаривал: «А впрочем, я консерватор, я, наверно, ошибаюсь...»

При всей удивительной деликатности профессора, полувысказанное замечание оказывалось абсолютно точным, и те, кто понимал это, всегда делали для себя соответствующие выводы. К слову сказать, иные из моих соучеников относились к подобной манере как к чудачеству и не принимали вопросов Мясковского всерьез. Значительных композиторов из них не вышло.

У меня создается впечатление, что некоторые наши молодые авторы не проявляют особой щепетильности в отношении к своему труду и, простите за откровенность, больше думают о бухгалтерии, чем об искусстве. Между тем музыка должна быть не просто сделана (при современных средствах композиции это довольно легко), она должна быть выношена художником. «Выпуск» произведения за дверь своего кабинета — это акт величайшей ответственности. Вы выпускаете свое дитя «в люди», и вы целиком и полностью отвечаете за его дальнейшее «поведение», за то идейное и эстетическое воздействие, которое оно окажет на этих людей. Неужели вы не испытываете волнения, когда ставите последнюю ноту в новом сочинении? Я всегда волнуюсь...

Молодой автор обязан знать все существующие теории композиции и относится к ним с профессиональным уважением, но вместе с тем необходимо отдавать себе отчет в том, что не все они имеют будущее. Он должен также великолепно знать композиторскую практику всех эпох и уметь по-новому, индивидуально переосмысливать самые разнообразные художественные традиции.

Заканчивая разговор о языке и стиле, повторю то, с чего начал. Язык и стиль — это очень большие, объемные понятия, здесь можно и нужно проявлять смелость, но только во имя серьезной, крупной творческой задачи, во имя глубокой мысли, яркой идеи. «Играть» же средствами («алгеброй композиции») недостойно художника, и когда я встречаюсь с такой «игрой», мне бывает обидно и за автора, и за его педагога, и за его слушателя.

Хочу особо остановиться на проблемах песенного творчества. То, что я скажу, относится не только к композиторам, но и к нашим концертным и пропагандирующим организациям, которые несут свою, и немалую, долю ответственности за состояние советской песни.

Я всегда считал и считаю, что у нас должно быть полное равноправие всех жанров. И все же нельзя не признать, что среди них песня особенно любима народом: ее моральные и эстетические функции не знают себе равных. Поэтому неудивительно, что в 30-х годах стала формироваться советская песенная классика, что в 41-м году песня надела солдатскую шинель и до самого Дня Победы не покидала переднего края. Огромны заслуги поколения мастеров, работающих в этом жанре и после войны. Недаром говорят, что по песням можно изучать историю нашей страны. И все же состояние

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. И. Хачатурян вручает премии Ленинского комсомола:

Содержание