Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 35

«Моя прекрасная леди» Ф. Лoy.
Элиза — Т. Шмыга

отлично с ней справился, продемонстрировав, помимо способности перевоплощения, еще и незаурядные танцевальные возможности.

Уровень культуры танца артистов оперетты — еще одна острая проблема. Танцевальный быт, с которым всегда была тесно связана оперетта, на наших глазах трансформируется. Сегодняшний бытовой танец во многом основывается на импровизации и предоставляет исполнителям большие возможности самовыражения. И если отвлечься от крайностей, порождаемых отсутствием вкуса или нарочитым стремлением к эпатажу, если отбросить возрастные предубеждения — нельзя не заметить возникновения новой пластической культуры, носительницей которой в первую очередь является молодежь.

Так вот, мне думается, у сегодняшних юношей и девушек может вызвать снисходительную усмешку то, что порой преподносится им нашей опереттой в «танцевальном жанре». Если специально поставленные балетмейстерами законченные концертные номера, исполняемые обычно артистами балета, еще и бывают иногда достаточно интересны, то танцевальная «речь» персонажей нередко весьма косноязычна. Собственно, в идеале она должна быть прямым продолжением «разговорной» и «певческой» частей роли, составляя вместе с ними единый образ, единый человеческий характер. А в действительности? Что собой представляют, например, танцевальные концовки ансамблей в спектаклях «Фиалка Монмартра» или «Сильва»? Если это групповой танец, его следует сначала сочинить, а затем и исполнить на соответствующем профессио-

нальном уровне. Если же это просто импровизация (что лично мне представляется более естественным), то в ней каждый из участников должен искать прежде всего возможности выражения собственной индивидуальности. Но такой танцевальной импровизации нужно учить, как учат импровизации музыкальной... Словом, здесь есть над чем задуматься.

Но вернусь к актерским работам. Две из числа виденных мною заслуживают особого разговора. Камердинер Кречинского Федор — совсем небольшая роль — вырастает у В. Фыгина в устрашающую, почти символическую фигуру, олицетворяющую звериную жестокость хищнического мира. Когда этот, с виду добродушно-безобидный, увалень ненадолго получает от своего хозяина власть над Расплюевым, в нем мгновенно пробуждается первородное хамство, дремучий инстинкт насильника. С каким остервенением терзает он свою жертву, заставляя зрителя ощутить весь ужас ее беззащитности! И именно Фыгину удается то, чего не смог сделать В. Батейко в роли самого Расплюева, — вызвать сострадание к этому презренному и жалкому, но вместе и бесконечно несчастному, униженному человеку ².

Другая яркая работа — Г. Гринер в роли Генри Хиггинса. Образ строится на непрерывной, подчас резкой смене ритмов, но это нисколько не разрушает его цельности. В отличие от многих других исполнителей роли (в том числе и на драматической сцене), Гринер не поддается соблазну сыграть этакого обаятельного чудака-холостяка, не предлагает зрителю успокоительных надежд на идиллическое совместное будущее Хиггинса и Элизы. Нет, его Хиггинс ничему не научился и вряд ли что-нибудь понял: он ничуть не усумнился в своей исключительности и вытекающем из нее праве походя топтать чужое достоинство. Бескомпромиссность такого актерского решения, равно далекого и от привычного опереточного «добродушия», и от столь же обычного плакатного огрубления образа, очень близка беспощадно-трезвому взгляду на вещи, отличавшему автора «Пигмалиона».

Жаль, что З. Иванова играет в Элизе сначала внешнюю характерность рыночной торговки (и это ей отлично удается), а потом — всего лишь резкую реакцию, вызванную сугубо конкретными, сиюминутными причинами: невнимательностью, грубостью Хиггинса и т. п. Ее Элиза обижена, а не оскорблена, рассержена, а не возмущена, злится, но не страдает. За ее внешней экстравагантностью скрывается суховатая рассудочность, в ней не ощущаешь душевного богатства, возвышающего ее над самодовольно-ограниченным в своей образованности Хиггинсом.

По-видимому, не случайно именно мужские роли оказались в числе наиболее интересных. Создается впечатление, что женская часть труппы на сегодня бледнее мужской. В работах тех актрис, которых мне довелось видеть и слышать (из исполнительниц ведущих ролей среди них были, помимо уже названных, Л. Шахова — Адель, М. Коледова — мисс Дэлей, А. Агеева — Лидочка, Л. Смарагдова — Стасси), не было каких-либо явных вокальных или сценических срывов, но, за исключением С. Варгузовой, ни одна из них не оставила в памяти сколько-нибудь заметного следа. Некоторые (Л. Петрикова, Л. Шахова) находятся под ощутимым влиянием Т. Шмыги, вплоть до копирования отдельных ее интонаций.

Наша критика в долгу перед этой замечательной актрисой. Ее творчество, мне думается, представляет собой крупное явление в истории оперетты, и в качестве такового оно еще ждет специального исследования. Каждый ее выход на сцену становится настоящим праздником для зрителей. Даже в роль, явно худосочную по материалу, она умеет внести нечто способное спасти образ от дистрофии. Разносторонность дарования Шмыги феноменальна. В «Гитаре», исполняя большой танцевальный номер мюзик-холльного характера вместе с профессиональными балетными артистами, она выглядит среди них звездой первой величины. В результате этот «Концертный номер Зюки с балетом» (так он назван в программке), казалось бы совершенно лишний в спектакле (типичная развлекательная «вставка»), становится великолепным его украшением.

Явления такого масштаба, как талант Шмыги, всегда были и будут редкостью. Что же касается труппы театра в целом, то я думаю многие из тех актрис и актеров, которых я видел, раскрыли не все свои возможности. Этому мешали скудость драматургии материала, поверхностность выдвигаемых режиссурой задач, невысокий уровень музыкальной культуры, проявившиеся в иных спектаклях. Если театру удастся изменить положение к лучшему — как знать, быть может, на его небосклоне загорится ярким светом еще не одна звезда. Мне кажется, что и сегодня коллектив в целом способен решать более серь-

_________

² Я не хочу здесь подробно анализировать спектакль «Свадьба Кречинского». И он, и само произведение А. Колкера и поэта К. Рыжова, вызвавшие немало споров, заслуживают отдельного разговора, ибо помимо достоинств и недостатков данного конкретного сочинения в связи с ними возникает принципиальная проблема возможности и допустимости обращения оперетты к творениям русской литературной классики, что нередко влечет за собой снижение и упрощение последних.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Моя прекрасная леди» Ф. Лoy.Элиза — Т. Шмыга

Содержание

«Моя прекрасная леди» Ф. Лoy.
Элиза — Т. Шмыга