Б. Асафьева, представляет собой лабораторию «...стиля человеческой интонации эпохи».

У Фельзенштейна была своя теория ценностей в оперном искусстве. Он считал, что примерно до 30-х годов нашего столетия оперный театр не осуществлял почти никакой театральной функции. Произведения великих композиторов XVIII и XIX веков, созданные для театра-творца, использовались лишь с целью воспроизведения их вокальных и инструментальных компонентов, но не музыкально-драматической сущности. Таким образом, их подлинная ценность до недавнего времени оставалась нераскрытой.

В лучших музыкальных спектаклях, поставленных сегодня, музыка и пение на сцене обусловлены действием, они призваны выражать достоверные человеческие чувства. Актер в этих спектаклях — не инструмент и даже не исполнитель музыкального произведения, но творец. Центральной проблемой музыкального театра В. Фельзенштейн считал проблему достижения единства музыки и сцены, пения и представления.

Процесс достижения этого единства он называл «гуманизацией оперы». И опера — этот огромный и загадочный айсберг для многих, пытающихся обратиться к ней, выступающий для них над поверхностью лишь на одну восьмую часть, — открыла Фельзенштейну остальные семь восьмых своей тайны. Не случайно большая часть этой статьи посвящена именно «Свадьбе Фигаро». Это последний спектакль великого музыкального режиссера В. Фельзенштейна, в котором он вновь выразил свое credo художника музыкальной сцены, еще раз доказав, что лишь режиссер-музыкант, умеющий услышать партитуру композитора, способен осуществить сложнейший синтез музыки и театра, тот синтез, что рождает оперу, потрясающую умы и души.

В. Киселев

ЖИВАЯ СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ

Во второй раз приехала в Советский Союз балетная труппа Варшавского Большого театра ¹. В гастрольной программе наших польских Друзей были трехактный спектакль «Пан Твардовский» Л. Ружицкого и три одноактных балета— «Третья симфония» Т. Берда, «Станислав и Анна» М. Карловича и «Свадьба в Ойцове» К. Курпиньского и Ю. Дамсе.

Особый интерес вызвала «Свадьба в Ойцове»— первенец национальной хореографии (год его рождения — 1823). Сценическая судьба и популярность этого балета сравнима разве лишь с «Жизелью» Адана или «Тщетной предосторожностью» Гертеля. Спектакль «Свадьба в Ойцове» неоднократно ставился и на родной польской сцене, и в театрах многих стран мира (особенно славянских). Однако, несмотря на это, «Свадьба в Ойцове» не имеет канонической хореографической редакции. Показанная москвичам версия — недавняя. апреле 1976 года состоялась премьера этого одноактного балета, подготовленная главным хореографом Варшавского Большого театра Витольдом Груцей. Традиционный вариант сценария отретушировала Я. Пуделек, уточнившая вместе с постановщиком ряд этнографических подробностей свадебных обрядов, до сих пор бытующих в окрестностях Ойцова на краковской земле.

Музыка «Свадьбы в Ойцове» была написана К. Курпиньским (автором бессмертной «Варшавянки») совместно с Ю. Дамсе. В основу балета положен сюжет популярнейшей на рубеже XVII–XVIII веков в Польше оперы-водевиля Я. Стефани «Краковяне и горцы», до сих пор украшающей афиши театров. В балете «Свадьба в Ойцове» — этом шедевре национального польского романтизма — впервые на сценических подмостках появились польские фольклорные пляски, костюмы, обряды. В его хореографии естественно и органично воссоединились приемы и формы народного и классического танцев. Кроме того, «Свадьба в Ойцове» сыграла видную роль в упрочении связей польского балета с мировым, и особенно русским, хореографическим театром. Так, знаменитая сольная женская мазурка (автором и первой исполнительницей которой была Ю. Межиньская) вошла в репертуар таких балерин эпохи романтизма, как М. Тальони и К. Гризи. Неповторимым исполнителем партии первого шафера был Ф. Кшесиньский, который в этой роли покорил Петербург в 1851 году. Двумя годами позже он поставил тот же балет на сцене Мариинского театра под названием «Крестьянская свадьба». Из поколения в поколение передавалась хореография балета, украшавшего репертуар труппы легендарной русской балерины Анны Павловой, вместе с которой спектакль путешествовал по всему миру, предваряя будущие триумфальные гастроли ансамбля «Мазовше» и знакомя зрите-

_________

¹Первые гастроли состоялись в 1967 году.

«Свадьба в Ойцове». Сцена из спектакля

лей многих стран с польским танцевальным фольклором.

И сегодня старинный балет «Свадьба в Ойцове» увлекает яркой стилизацией танца и дансантностью музыки, аранжированной для нового спектакля Т. Киссветтером. Из чистого родника народного искусства черпает вдохновение и художник А. Килиан (один из самых известных современных польских сценографов), который бесхитростно и с большой фантазией претворил костюмы краковской земли в сценические одежды. Их красота и своеобразие особенно заметны на фоне увеличенной до гигантских размеров театрального задника старинной гравюры, изображающей живописные развалины замка в Ойцове. Портал сцены декорирован переполненными зрительскими ложами, над которыми — вензель с цифрами «1823» (год первой постановки балета) и герб Варшавы — города, где балет впервые увидел свет рампы.

А на сцене воспроизводится церемония деревенского свадебного обряда. Тут и озорная перебранка родителей, определяющих приданое и условия брачного договора, и прощальный девишник, на котором невеста Зоська одаривает подружек венками, а те, в свою очередь, надевают на нее свадебную корону. Комичные и вездесущие кумушки строго блюдут порядок обряда, утихомиривая подгулявших шаферов. Как в калейдоскопе, сменяются сцены примерки и выбора чепца, выкупа женихом невесты, прощального танца друзей жениха. В этот пластический речитатив вплетается венок стилизованных народных плясок: задорный краковяк родителей и кумовьев, шуточная полька, в которой мать изображает горе по поводу «утраты» любимой дочери, брызжущая юмором мазурка, квартет сватов и кумовьев с подвыпившим органистом...

Кульминацией спектакля становится «польское» па-де-де жениха и невесты, состоящее из традиционных антре, вариаций и коды. По разительно органично вплетены в него элементы народных танцев — куявяка, оберека, мазурки и краковяка, сообщающих особый колорит классической пальцевой технике. Это дуэт венчает портреты, выписанные Б. Райской — лукавой, трепещущей от счастья Зоськой, и Е. Баранкевичем — смелым, ловким романтичным женихом Щепаном. В сольно мазурке блистает подружка невесты в исполнении Р. Смукалы, которой с шиком «аккомпанируют» Е. Грачик и К. Слонь. И, наконец, последний праздничный аккорд — хмельной оберек с секстетом кумовьев и шаферов.

Яркое впечатление оставил и другой одноактный балет — «Станислав и Анна». Это лирическая трагедия, своего рода польская повесть о Ромео и Джульетте, Лaype и Петрар-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Киселев

ЖИВАЯ СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ

«Свадьба в Ойцове». Сцена из спектакля

Содержание