Выпуск № 3 (460) | 1977 - страница 29

«Свадьба Фигаро».
Базилио — Ф. Фолькер,
Марцелина — Р. Шоб-Липка,
Бартоло — Р. Асмус,
Граф — У. Крейссиг

Для Фельзенштейна партитура подобна нежно любимой книге, чтение которой вызывает к жизни блистательные сценические решения. Вот, например, столь частые в операх Моцарта или Россини и столь трудные для режиссеров повторы. В спектаклях Фельзенштейна они играют особую роль. Вспомним хотя бы сцену узнавания Фигаро Марцелиной. Потрясенная Сюзанна не может поверить в случившееся и почти механически задает всем присутствующим один и тот же вопрос. Она повторяет его много раз, и почти каждый повтор вызывает разную реакцию: по лицам присутствующих (и Сюзанны тоже) мы видим, что у одних рушатся их планы, а у других появляются надежды на счастье.

Или другой пример. Хор крестьян из первого действия. Если в начале их обращение графу полно надежды и окрашено интонацией просьбы, то после того, как граф им отказывает, в звучании того же хора (в той же тональности и темпе) ощущается скрытая роза. Аналогично и сценическое решение данного эпизода. Жители села чинно, парами входят к графу, у всех на лицах выражение благодушия и наивности. Они изображают смирение и покорность. Но после отказа лица тех, кто стоит за графской спиной, мгновенно преображаются, на них гнев и презрение. Однако властный поворот головы хозяина — и вновь перед ним лишь смиренные просители. Но зрителям запоминается промелькнувшее на лицах крестьян бунтарское выражение.

Вообще, массовые сцены у Фельзенштейна всегда интересны и подчас неожиданны по решению. Каждый участник хора — активное действующее лицо оперы. Так, именно благодаря индивидуальной выразительности каждого персонажа внешне спокойная обстановка в сцене бала таит в себе ощущение предгрозовой атмосферы. Все с напряжением ждут развязки интриги. И хлопок графа в ладоши, прерывающий веселье, заставляет вздрогнуть не только героев, но и зрителей.

Финал оперы поставлен как всеобщий праздник. Этот заключительный аккорд превосходно завершает спектакль, показавшийся блистательным.

*

Музыкальный строй оперы Кодая «Хари Янош» определил принципы ее сценической трактовки. У Фельзенштейна это своеобразная музыкальная сага, где образ Хари Яноша вырастает до размеров обобщенного, опоэтизированного образа венгерского народа, любящего крепкую шутку, умеющего повеселиться и отдохнуть. Но красной нитью через весь спектакль проходит мысль о народе-труженике, землеробе, о народе — храбром солдате, для которого самое дорогое место на земле — его родина.

Не случайно декорационным лейтмотивом спектакля (художник Р. Циммерман) стал кусок безбрежного поля, борозды которого устремляются за горизонт. Удивительной органичности сосуществования на сцене этих декораций, актеров и музыкантов оркестра, одетых в венгерские национальные костюмы, достигает Фельзенштейн прежде всего благодаря точному выполнению задач, поставленных им перед всем ансамблем исполнителей, представляющим собой своего рода монолит. Все жители деревни становятся то зрителями, то участниками событий, о которых рассказывает Хари Янош (З. Фогель). Вот почему все происходящее с ним — это спектакль в спектакле, действующие лица которого созданы воображением рассказчика, а потому подчинены его воле и действуют в соответствии с его разгоряченной фантазией (а он склонен иногда преувеличивать). Данное обстоятельство выявляется уже гротесковой манерой игры придворных дам. Явную искусственность их мира, его механистичность подчеркивают механические игрушки: куры в клетках, двуглавый орел. Они выглядят как настоящие в приводятся в движение с помощью многочисленных ниточек, которые дергают крестьяне, сидящие с двух сторон сцены. Они же в зрители спектакля. Таким образом в их руках символически оказывается его успех.

*

Фельзенштейн на протяжении своей жизни неоднократно обращался к одним и тем же операм, каждый раз по-новому осмысливая свое отношение к ним сквозь призму различных жизненных явлений, волновавших его в этот момент. И всегда талантливый режиссер находил новое в известном. В списке «старых друзей» Фельзенштейна нет случайных произведений. Он ставил много, но не был «всеяден». Как правило, его пленяли произведения, в которых музыка и сюжет, сливаясь воедино и подчиняясь одной идее, образовывали иной жанр искусства, именуемый оперой. Оперой, которая, по меткому выражению

«Xари Янош» . Сцена из спектакля

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Свадьба Фигаро».Базилио — Ф. Фолькер,Марцелина — Р. Шоб-Липка,Бартоло — Р. Асмус,Граф — У. Крейссиг

*

*

«Xари Янош» . Сцена из спектакля

Содержание

«Свадьба Фигаро».
Базилио — Ф. Фолькер,
Марцелина — Р. Шоб-Липка,
Бартоло — Р. Асмус,
Граф — У. Крейссиг