Выпуск № 2 (459) | 1977 - страница 7

ку». Вспоминается в этой связи характерный эпизод. Как-то в выступлении на пленуме мне случилось деликатно покритиковать одного автора, который почти вдвое младше меня. Смотрю — после этого он едва здоровается.

— Что с Вами, — спрашиваю, — обиделись?

— Обиделся, — ответил он с виноватой улыбкой.

Несмотря на эту улыбку, огорчил он меня ужасно. Как можно обижаться на дружескую критику? Не понимаю, просто не укладывается в голове.

Тигран Мансурян, показывая свои сочинения, обычно не слишком внимательно вслушивается в похвалы, зато предельно собран, когда высказываешь негативные замечания. Он может с ними не согласиться, это другой вопрос, но справедливо видит в откровенном разговоре признак подлинного уважения. Ученица одной из музыкальных школ иногда приходит на мои занятия в консерваторию. Сидит, все слушает, показывает свои сочинения. Потом, по традиции, я предоставляю возможность всем высказаться об услышанном. И что же — она наравне со студентами делится своими соображениями, приучается к серьезной творческой беседе, к правдивым отзывам. Я думаю, что мы должны всеми силами оберегать и развивать в нашей молодежи это доброе стремление, поддерживая его в первую очередь собственным примером. Всякое самомнение и зазнайство помешают молодому музыканту стать не только хорошим композитором, но и серьезным, вдумчивым человеком.

Выше я говорил о необходимости воспитания вкуса и любви к настоящей большой музыке. Теперь добавлю: к разной настоящей музыке. Часто приходится слышать, как спрашивают: «Кто твой любимый композитор?» Честно говоря, я бы затруднился ответить на такой вопрос: могу назвать десять, пятнадцать любимых композиторов. Конечно, это не исключает определенных пристрастий; для меня, например, идеалом во всех отношениях был и остается Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Но все же надо знать и ценить разные стили, разные творческие манеры. А для этого необходимо слушать очень много музыки, играть самому, уметь свободно обращаться с любой партитурой, любым переложением. Давно замечено: в наше время, когда звучание даже великих произведений «передоверено» радио, телевидению, магнитофону, резко пошла на убыль культура музицирования. Это обстоятельство, правда, не мешало тому же Дмитрию Дмитриевичу. Не раз бывало, что он приглашал к себе, в кабинет Союза композитов РСФСР, или позже, домой, нескольких музыкантов, просто чтобы поиграть или послушать музыку. Очень хорошие были вечера, наполненные музыкой, что называется, до краев.

Меня всегда изумляет, как это композиторы, живущие подчас в одном доме, даже в одном подъезде, фактически не общаются друг с другом (я имею в виду не визиты по случаю именин, а творческое общение). На мое счастье, рядом со мной живет прекрасный музыкант Николай Иванович Пейко. Мы иногда вместе слушаем «Руслана», «Петушка», что-либо из Чайковского, Мусоргского, Баха или Лютославского — в зависимости от настроения. Люди, которые пожимают плечами, — зачем, мол, это нужно, только трата времени, я и сам могу, когда захочу, послушать что угодно, — не понимают самого главного: дело ведь тут не в самообразовании (уж «Руслана», надо полагать, все знают!), а именно в общении. Познание музыки, даже самой популярной, в сущности безгранично. Сколько бы ее ни слушал, она вызывает все новые мысли и чувства, все новые ассоциации, и естественно появляется потребность в единомышленнике или единомышленниках, с которыми хочется поделиться возникшими соображениями, может быть, поспорить... Когда старшие музыканты, обремененные многими обязанностями, не находят времени для подобных бесед, это еще можно попять. По вот когда молодежь в большей мере, чем необходимо, оказывается вовлеченной в «жизненную суету», за которой уже не до музыки, не до дружеских бесед, это весьма прискорбно. Чрезмерная деловитость, как и небрежность, в отношении к искусству редко дает хорошие плоды.

В особом внимании нуждается современная музыка, в первую очередь советская, создающаяся сегодня. Ее, я думаю, надо обсуждать систематически. К сожалению, и здесь мы далеко недостаточно воспитываем и организовываем творческую молодежь. Было время, когда педагоги Московской консерватории постоянно «показывали» друг другу своих учеников, сейчас эта традиция почти утрачена. Лет 12–13 назад журнал «Советская музыка» провел большую дискуссию о воспитании молодых композиторов с последующим обсуждением опубликованных материалов на секретариате СК СССР и совместном заседании партбюро СК и партбюро консерватории. Было решено периодически встречаться представителям обеих организаций, прослушивать сочинения студентов, развертывать вокруг них доброжелательную товарищескую полемику. На том дело и кончилось — решение осталось на бумаге.

Большой и плодотворный опыт обсуждения новых произведений «по горячим следам» на-

коплен секретариатом СК РСФСР. Как известно, в Москву систематически приезжают музыканты из городов, областей и республик Федерации с широким музыкальным показом. Оживленные споры об услышанном длятся порой заполночь. И вот я думаю: а не попробовать ли секретариату хоть раз в год приглашать на аналогичные собрания педагогов и воспитанников российских консерваторий? Уверен, что польза от такого мероприятия была бы — как и от обменных концертов силами самих консерваторий «в гостях» друг у друга...

Я мог бы назвать еще немало проблем, в процессе решения которых молодежи остро нужны наша постоянная помощь и наш горячий пример. Однако, не рассчитывая и не претендуя на то, чтобы в одной статье исчерпать все эти проблемы, хочу теперь остановиться на самом главном.

Главное в формировании любого человека — воспитание мировоззренческих основ личности. Средств укрепления этих основ много — сама наша жизнь повседневно способствует данному процессу. Вместе с тем, общеизвестно, что это вопрос очень сложный, здесь недопустима сухая дидактика.

Одним из надежных критериев верного социального развития композитора мне представляется его постоянный, искренний, непоказной и неконъюнктурный интерес к гражданским темам в творчестве, к важнейшим событиям и образам нашей советской действительности. Практика свидетельствует, что многим молодым авторам такой интерес присущ. Он сказывается и в том энтузиазме, с которым начинающие художники отправляются в творческие поездки на комсомольские стройки, и в их обращении к идеям Октября, Родины, партии, революции, и в стремлении обогатить такие жанры, как, скажем, музыка для народных инструментов, музыка для детей, песня. В период подготовки к Всесоюзному молодежному пленуму все мы радовались, когда в отборочных программах попадалось подобное сочинение. И все же, как мне кажется, процесс воспитания мировоззрения молодых композиторов в целом еще не всегда соответствует тем высоким задачам, которые стоят перед нами, композиторами.

Снова и снова я обращаюсь к личности Шостаковича. Какой масштаб таланта, гражданственности и совести! Какой ослепительный композиторский старт! Вспомним: первая же его симфония явилась зрелым творческим credo художника-гражданина. Вторая симфония — «Посвящение Октябрю», Третья — «Первомайская». Сразу видно, чем дышал человек, чтó он жаждал выразить в искусстве. Невольно становится грустновато, когда в наше время внимаешь очередной «Музыке № 1», «Музыке № 2», «Музыке для струнных» и т. п. Почему-то, ссылаясь на опыт Бартока, авторы таких «музык» иной раз забывают, что Барток не был бы Бартоком, если бы не собрал и не записал почти две тысячи народных напевов. Имея за плечами такой опыт, он мог творчески убедительно реализовать любой замысел, независимо от жанра и исполнительского состава сочинения. Вот чему хорошо бы поучиться у Бартока!

Я убежден, что гражданская тема для молодого композитора — не просто «одна из». Она безусловно необходима ему как для эстетического, так и для этического становления. Художник, вступающий в жизнь, должен быть одержим стремлением запечатлеть эту жизнь во всей ее глубине, во всех ее противоречиях, тревогах и победоносных тенденциях — иначе даже очень крупное природное дарование обречено на жалкое существование. Думается, в практику консерваторской учебы следует смелее вводить соответствующие тематические конкурсы — скажем, на лучшую комсомольскую песню, на лучшую программную пьесу для малышей, на лучший марш для духового оркестра, на лучшую хоровую песню о конкретном рабочем коллективе и т. п. Помимо всего прочего, подобные конкурсы помогут студентам освоить особенности массовых жанров, узнать запросы самой различной слушательской аудитории.

Кстати, о контактах молодых композиторов со слушательской аудиторией, в том числе детской и юношеской. Мне кажется, чем раньше начнутся такие контакты, тем лучше. К сожалению, далеко не все студенты и даже аспиранты проявляют должный интерес к данной проблеме. Многие из них совмещают учебу с работой. Лично я не вижу в этом большой беды: проигрыш во времени для занятий компенсируется выигрышем в знании жизни. Но вот что огорчительно: молодые композиторы не работают в обыкновенных средних школах, с «обыкновенными» детьми. Где угодно, только не в школе! — их неписанное правило. Правила отражают распространенные убеждения, в данном же случае — распространенное заблуждение. И боюсь, в этом заблуждении отчасти опять повинны и мы, взрослые.

...Я с удовольствием вспоминаю свое детство, старую провинциальную гимназию, где было несколько учителей, понимавших значение художественного образования детей, прививавших нам любовь к литературе, музыке, рисованию. До сих пор благодарен им за это. Вероятно, нет нужды специально напоминать, как бесконечно далеко вперед по всем показателям ушла от дореволюционной гимназии

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание