Выпуск № 2 (459) | 1977 - страница 53

да. Немало найдется произведений той эпохи, способных украсить наш концертный и театральный репертуар. И в любом случае для историка музыки изучение творчества и мировоззрения композиторов «второго ранга» чрезвычайно важно — ведь именно они создавали питательную почву, на которой взрастали таланты тех, кого мы сегодня считаем классиками. Подобное изучение, видимо, должно стать основой для создания целостной картины музыкальной жизни России в начале века. С этой точки зрения хотелось бы рассматривать недавно вышедшие в свет воспоминания Н. Черепнина.

Николай Николаевич Черепнин был крупным композитором, представителем нового течения в русской музыке, во многом опиравшегося на эстетику французского импрессионизма; кроме того, он был видным членом беляевского кружка и, постоянно общаясь с наиболее замечательными представителями «беляевского каталога», находился в самом центре музыкальной жизни того времени.

Пожалуй, лучшие страницы в книге те, что посвящены беляевским «пятницам» и их участникам. Черепнин несколькими штрихами набрасывает яркие сочные портреты самого В. Беляева, композиторов Н. Соколова, Н. Амани, Ф. Акименко и других, немало интересных черт добавляет к образам Танеева, Глазунова, Лядова и своего учителя Римского-Корсакова. Большой интерес представляет также помещенный в приложении очерк музыкального быта и вкусов в VI Петербургской гимназии в 1883−1891 годах.

Наконец, книга содержит ряд ценных материалов для пока не существующей научной биографии самого Черепнина. Композитор подробно указывает хронологию создания и исполнения своих произведений, не давая им, правда, художественно-эстетической оценки и характеристики. При этом он умалчивает о своих творческих взаимоотношениях с «беляевцами» и, прежде всего, с Римским-Корсаковым, который с течением времени все менее одобрительно смотрел на «модернистические» склонности своего бывшего ученика. Не касается Черепнин и мучительных исканий других русских музыкантов эпохи гигантских общественных потрясений. В результате «Воспоминания» рисуют несколько идиллическую и не вполне соответствующую истине картину. Как бы естественно ни объяснялся этот недостаток книги в предисловии О. Томпаковой, сам по себе он достаточно серьезен. Вероятно, пришло время для создания критической работы о Черепнине, в которой объективная оценка творчества этого незаурядного композитора, дирижера и педагога была бы соотнесена с контекстом его времени.

В заключение хочется подчеркнуть, что «Воспоминания» подготовлены к печати очень тщательно. Книга снабжена уже упоминавшимся толковым предисловием, во многом дополняющим и объясняющим основные материалы издания. Подробно и квалифицированно составлены примечания, представляющие самостоятельный интерес.

Е. Рубаха

Е. Б. Артёменко. Русская народная лирическая песня, ее мелодика, поэтический строй, синтаксические явления. (Пособие по лингво-фольклористике и поэтике фольклора для студентов-филологов.) Воронеж, 1974. Тир. 1000 экз., 87 с.

Книга Е. Артеменко имеет целью осветить народную лирическую песню с «позиций ее мелодико-речевого строения, единства напева и текста» (с. 8) и основана на принципе корреляции мелодической, стиховой, строфической и языковой структур песни. Поставленная проблема решается на обильном и надежном материале: свыше тысячи образцов из семи авторитетных фольклорных собраний.

В первом разделе уточняются принципы исследования, во втором — выявляются важнейшие черты фольклорного стиха, в третьем — анализируется соотнесенность стиха с мелодическими единицами в частой и протяжной формах песни, четвертый раздел посвящен выявлению языковых особенностей протяжной, в пятом, итоговом, разделе автор обсуждает вопрос о принципе выделения стиха в этом жанре.

Автор присоединяется к мнению С. Шафранова, Л. Тимофеева, Л. Кулаковского и других ученых о том, что в единстве песни ведущая роль принадлежит мелодии, и утверждает, что средствами выделения границ стиха являются границы музыкальных компонентов (с. 12). Важной чертой народно-песенного стиха Артеменко считает синтаксическую оформленность, завершенность, смысловую и синтаксическую целостность, обусловленную тенденцией к предикативной организации отрезков текста в пределах его мелодических компонентов (с. 17). Фольклорная строфа, по мнению автора, отличается от литературной тремя особенностями: она определяется не рифмой, а соотношением повторяющихся стихов, числом и позицией стихов, несущих припев; фольклорная строфа является незамкнутой поэтической структурой; в ней необязательна смысловая и синтаксическая завершенность.

Анализ частой и протяжной разновидностей русской лирической песни позволяет автору сделать вывод, что «в частой лирической песне преобладают и являются характерными для нее внутристрофные типы поэтической организации текста, то есть такие типы, полная характеристика которых исчерпывается пределами одной музыкальной строфы или ее сдвоенной модификации» (с. 48). В протяжной же песне структура мелодии и соотношение ее с текстом иные: «Музыкальная сторона протяжной лирической песни строится путем постепенного развертывания одного мелодического «зер-

_________

Александр Тимофеевич Хроленко — доцент, заведующий кафедрой русского языка Курского педагогического института.

на», интонационного тезиса» (с. 49). Особое значение приобретает распевность, которая нарушает соответствие между звуком и слогом и приводит к существенным изменениям языковой стороны песни: «пустые» в языковом отношении музыкальные фразы создают иллюзию распада стиха.

Для протяжных песен, в отличие от частых, характерны межстрофные, «цепные» типы поэтической организации текста. Поэтические единства стремятся распространиться за пределы строфы, тяготеют к более пространным мелодическим образованиям. Распевность как специфическая черта большинства протяжных песен вызывает особое языковое явление, называемое автором «развертыванием» и состоящее в «повторении языковых элементов основного поэтико-синтаксического конституента песни-стиха в различных фразах одной музыкальной строфы (или ее части) с целью обеспечения его структурно-смысловой целостности» (с. 63). Автор анализирует все виды языковых повторов, особое внимание уделяя словообрывам как показателям конца музыкального компонента, дает свою, свежую интерпретацию роли междометий, частиц и других служебных слов в функции частиц.

Ставя вопрос о реальности существования и принципах выделения стиха в протяжной лирической песне автор полемизирует с И. Земцовским и его единомышленниками, которые считают стихами в протяжной песне отрезки текста, выступающие в рамках музыкальных фраз, и утверждает, что надо учитывать, помимо мелодического, еще два фактора: тенденцию к предикативному оформлению стиха и соотношение стиха и «развертывания».

К достоинствам работы следует отнести продуманность концепции, точность формулировок, вкус в отборе примеров, ясность стиля. Все это делает книгу Артеменко доступной не только специалисту в области музыкального и стихового фольклора, но и любому, кто заинтересуется вопросами устно-поэтической речи.

А. Хроленко

Stanislaw Lachowicz. Dwadzieścia lat opery i operetki w Krakówie. 1954−1974. Kraków, 1974, 124 s.

Исследование польского музыковеда и солиста Краковского оперного театра привлекает внимание широтой исторической перспективы. Хотя автор поставил перед собой достаточно скромную цель — создать информационно-популяризаторское пособие, и по качеству оформления его книга не может соперничать с западными рекламными публикациями, она в то же время выгодно отличается от них.

Труд Станислава Ляховича опирается почти исключительно на тщательно выверенный документальный материал. История краковского музыкального театра не ограничивается при этом указанным в заголовке 20-летним периодом; здесь дана, в сущности, хроника всей жизни этого замечательного культурного учреждения. Интересные страницы связаны с историей культурных связей Кракова и Львова, с ролью Львовского театра в становлении краковской оперной традиции.

Книга построена таким образом, что в каждом из двух основных разделов («Оперная сцена» и «Опереточная сцена») главное внимание обращено на современный послевоенный период: приведены таблицы премьер, списки артистов и других членов коллектива. Кстати, самое широкое отражение в репертуаре театра находит русская и советская музыка (балеты «Ромео и Джульетта» и «Франческа да Римини» по Чайковскому, «Петрушка» Стравинского, оперы «Борис Годунов» и «Пиковая дама», оперетта А. Петрова «Мы хотим танцевать» и т. д.).

Данная книга не является научным исследованием, в ней нет анализа отдельных спектаклей, развернутого источниковедческого аппарата, и тем не менее ее издание — большая заслуга польского музыковеда, единолично проделавшего огромную собирательскую работу и сумевшего наглядно показать, что краковский музыкальный театр выполняет важнейшую культурно-социальную функцию.

С. П.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание