Выпуск № 2 (459) | 1977 - страница 22

Вокальный стиль речитативов то оттеняет кантиленную певучесть следующих за ними номеров, то подготавливает их декламационную монологичность. Связь частей, таким образом, гибка, а внутреннее единство обусловлено родством и развитием мысли. Музыкально оно подчеркнуто репризностью, всегда носящей замыкающий характер. Так, композитор начинает цикл небольшим фортепианным вступлением, на материале которого разворачивается и заключительный романс. Аналогично перекликаются речитативы первый и последний. Репризность оказывается зеркальной, но оттого не менее ощутимой; подкреплена она и тонально — D-dur начинает и завершает сочинение.

Развитие цикла отличается строгим параллелизмом выразительности стиха и музыки. И арочные переклички музыки отвечают сопоставлению образов в тексте. Связь темы времени с высоким этическим смыслом устанавливается сразу, в первом речитативе:

Существовала некогда пословица,
Что дети не живут, а жить готовятся.
Но вряд ли в жизни пригодится тот,
Кто, жить готовясь, в детстве не живет.

Откликом на эту мысль звучат слова заключительного номера «Друзьям», выразившие мудрое наставление поэта, обращенное к детям:

Пусть каждый день и каждый час
Вам повое добудет,
Пусть добрым будет ум у вас,
А сердце умным будет.

Говоря о чуткости к стиху, мы не имеем в виду, что Кабалевский покорно следует за текстом. Нет, он последовательно строит свою линию раскрытия темы, избирая нужные ему стихи, а иногда даже перемещая в них акценты. Так, заявленная в начальном речитативе нравственная тема побуждает его назвать первый романс «Я тот же самый», хотя текст его открывается несколько иной интонацией: «Неужели я тот же самый...»

В результате с самой первой страницы возникает одна из главных тем цикла — тема единства личности, важности духовного становления с детства. Ее продолжает вторая часть — «В поезде», подвижная и оживленная. Здесь особенно удачно раскрываются некоторые общие черты творчества Маршака и Кабалевского — опыт, накопленный в работе

над образами детства. Кто не порадуется острой и меткой наблюдательности (свойство ребячьего зрения!) Маршака:

Предо мной в оконной раме
ближний лес назад идет.
А далекий — вместе с нами
пробирается вперед.

И мелодия словно отмечает для нас, для нашего слуха эти строчки, выделяя их «пробирающимися» терцовыми ходами. А «промелькнули на лету» другие видимые объекты, и музыка оттенила их модуляционным движением... И выписанное allargando как будто отвечает усталому сознанию засыпающего «в поздний час» ребенка.

Такой же строгий параллелизм средств в четвертом романсе — «Рифмы». Иронически передавая «умные речи» двенадцатизвуковой последовательностью, композитор в качестве антипода предлагает простейшую квартовую интонацию: «А ско-ро бу-дет дождь», долженствующую раскрыть богатство и выразительность «простой речи». И действительно, поддержанная глубокой гармонией, она звучит свежо и значительно. Лапидарность мелодического хода позволяет использовать его и в качестве своего рода «музыкальной рифмы» (в стихе, где рифма отсутствует). Именно так отражается кварта в заключительной фразе о дожде, который «ско-ро про-шу-мит»...

Подробный анализ цикла не входит в нашу задачу. Укажем лишь еще на одну выразительную деталь — линию вокальной партии и широкий мелодический разлив в заключительном романсе «Друзьям» («Вам от души желаю я, друзья, всего хорошего»). Гибкая и пластичная мелодия вырастает из «скромного» интонационного тезиса вступления, естественно завершая развитие цикла. И это не случайность. Напомним еще раз процитированные выше строки — своего рода credo, напутствие художника новому поколению, вступающему в жизнь.

Свобода и выразительность вокальной партии, экономность и отточенность средств эти достоинства нового опуса уже хорошо знакомы слушателям по прежним сочинениям Кабалевского. Мастерство композитора, постоянно и плодотворно работающего в жанре вокальной музыки, проявилось здесь в полной мере.

Можно было бы отметить и то общее, что объединяет новый цикл с Сонетами и по-особому окрасило весь концерт. Это прежде всего отчетливо выраженный лирический характер, органично присущий музыке самого Кабалевского и навеянный поэтикой Маршака. Новое обращение композитора к Маршаку отразило то родство художественной одаренности, то внутреннее единство творческой манеры, которое делает мастеров близкими, несмотря на разность возрастов и специфику разных видов искусства. Опыт нашего искусства хранит (и каждый легко вызовет такое воспоминание в себе) немало примеров подобной дружбы художников. Творческое общение Маршака и Кабалевского сложилось давно. И память о нем жива в новой работе композитора. Уже в выборе темы и стихов для вокального цикла проявилось безошибочное чутье: сам человек литературно одаренный, Кабалевский, во-первых, точно почувствовал доминанту лирической музы поэта¹, а во-вторых, сумел, вслушиваясь в стих, передать в музыке тонус и обаяние этой лирики.

Думается, что указанные черты сходства двух художников не простое совпадение. Подчеркнем еще раз: это родство глубокое, оно во многом определяет их положение и роль в современной советской культуре.

Д. Дараган

_________

¹ «...Пожалуй, не было года и не было жанра, чтобы тема времени не возникала в его стихах», — пишет М. Гаспаров в статье «Маршак и время». Маршак умел слушать время, и оттого эта тема была для него столь важной и постоянной.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание