Выпуск № 8 (453) | 1976 - страница 9

прошлого с пренебрежением отвергаются композиторами «авангарда» как безнадежно устаревшие. Сегодняшние «современные средства» определяются прежде всего использованием принципа так называемого «недетерминированного» творчества, открывающего неограниченный простор для произвола исполнителей, которым композитор передоверяет реализацию своих графических или вербальных «партитур», представляющих собой разнообразные условные значки и нарисованные символы, либо краткие словесные инструкции.

Мне хочется напомнить здесь очень меткое и очень едкое определение этого этапа в истории западной музыки, данное Игорем Стравинским. Он назвал этот этап «игрой в музыкальные жмурки».

Дальнейшее развитие «игры в музыкальные жмурки» привело к предельному упрощению процесса композиторской деятельности, к широко распространившемуся течению «неопримитивизма», к так называемой «минимальной музыке», обходящейся одним, двумя, тремя звуками, длящимися неопределенно долгое время (до часа и более) и, наконец, к «антимузыке». Что же это такое?

На этот вопрос мы находим ответ в книге американца Дэвида Копа «Новые направления в музыке», вышедшей в Нью-Йорке в 1975 году. Он посвящает этому феномену целую главу. Вот краткая цитата: «Это конец, к которому ведут все пути; это звуки, возникающие без участия человека с тем, чтобы разрушать мышление и слух человека... Это и есть антимузыка — последний этап поисков композитора, отчаянных поисков, у которых нет альтернативы. Это последний удар, дальше которого уже нет пути, нет прогресса. Музыка — это война, смерть и бессмысленность. Новое — мертво... Все возможно — следовательно, возможно и ничто...»

Далее следует подробное и вполне уважительное истолкование всех видов и форм антимузыки.

Таковы сегодняшние «современные выразительные средства» «авангарда» в их новейшем варианте, ведущем творчество к глухому тупику, к сознательному убийству музыки, к «ничто», к молчанию...

Тем не менее апологетами буржуазного авангардизма этот род «музыки» преподносится как прогресс. А скандальные эксперименты в области «минимальной» и «антимузыки» провозглашаются западной музыкальной печатью как «открытия» новых путей в искусстве. Так утверждается непримиримый антагонизм между высокими и благородными задачами большого искусства и деструктивной эстетикой, извращающей существо музыки ее выразительные средства.

Вредоносность и, если хотите, социальный урон, который несут с собой теория и практика «антимузыки» во всех ее разновидностях, усугубляется еще и тем, что наиболее ретивые приверженцы этой саморазрушающейся формы «творчества» пытаются увязывать свои действия с броскими политическими лозунгами, якобы революционно-демократической направленности. Беспомощный дилетантизм плюс политическая демагогия левацко-гошистского толка, нередко сдобренная прямым обращением к маоистским лозунгам «культурной революции», выступают ныне как некие «опровергатели» недавней сложности письма и элитарных тенденций интеллектуальной эстетики.

Процесс политизации современного искусства, в том числе и музыки, — явление закономерное, тесно связанное с обострением социальных конфликтов в капиталистическом мире середины 70-х годов. Особенно ярко этот процесс проявляется в сфере массовой культуры, в движении поп-музыки, вовлекающем в свою орбиту многомиллионные круги молодежи во всем мире. Песенное по своей сущности, искусство поп- и рок-музыки несет своим слушателям и участникам не только разнузданность в пропаганде секса, насилия, наркотиков, но нередко и дух стихийного политического протеста, дерзкий призыв к разрушению, бунту против всего уклада «общества потребления».

Само собой разумеется, что подлинно прогрессивное начало мы находим в так называемых песнях протеста, получивших сейчас широкое распространение среди революционно настроенной молодежи мира. Такие формы массового искусства, несущие определенный социально-политический заряд, оказывают сильное воздействие на развитие серьезной композиторской музыки во многих странах капиталистического мира, способствуя усилению прогрессивных демократических тенденций в творчестве многих композиторов, еще недавно стоявших на позициях «чистого искусства». Это сказывается и на выборе тематики, и на поисках более доступных для демократической аудитории выразительных средств, и на сознательном обращении к истокам национальной традиции. Назову, например, такие имена, как Хенце, Дютийе, Лесюр. За последние годы на Западе появилось немало масштабных произведений, содержание которых отражает самые жгучие проблемы современной жизни. Однако трагедия многих, даже известных

композиторов в том, что им приходится работать в атмосфере, отравленной притязаниями модных авангардистских божков, пользующихся расположением крупных финансистов, печати, радиостудий, издательств.

Мне не раз приходилось беседовать с выдающимися композиторами Франции, Италии, Англии, США, с горечью рассказывающими о серьезнейших помехах на их артистическом пути, чинимых авангардистской пропагандой, ложной позицией филармонических организаций, радиостудий, издательств, граммофонных фирм. Из этих разговоров, собственно, и возникла у нас идея организации в нашей стране постоянного Международного фестиваля прогрессивной музыки. Задача этого фестиваля — объединение передовых сил мирового музыкального искусства, помощь в утверждении позиций реалистического музыкального творчества.

Повторяю: мы, советские музыканты, живем и работаем не в изолированных условиях. Нас не могут не волновать события, происходящие за рубежами нашей великой музыкальной державы. Русская музыка в XX веке дала миру таких гигантов, как Сергей Прокофьев, Дмитрий Шостакович, Игорь Стравинский, оказавших могучее влияние на весь ход развития современной музыки. Мы по праву гордимся замечательной музыкой, создаваемой талантливыми композиторами во всех советских республиках, вызывающей, кстати сказать, пристальный интерес зарубежной аудитории, издателей, руководителей граммофонных фирм. Мы стоим за широкий международный обмен музыкальными достижениями. Но, выступая за рубежами нашей Родины, мы хотим показывать свое, советское, социалистическое искусство, а не эпигонские опыты освоения технических приемов западного авангарда.

Я заканчиваю доклад. Надеюсь, что его обсуждение пройдет активно, участники пленума дополнят его мыслями о развитии музыкального искусства в своих республиках и городах, поделятся соображениями о том, как будут выполняться задачи, поставленные XXV съездом нашей партии.

Всем нам предстоит много и напряженно поработать, чтобы музыкальное искусство Советской страны достигло новых вершин, завоевало бы новые позиции в развитии мировой музыки, прославляя нашу великую Родину, великие свершения советского народа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание