ваемыми конкретными приметами: «Я нахожу здесь сладчайшее томленье (выражение Флорестана), обмороки с заранее приготовленными носовым платком и одеколоном...» (с. 183); «О самих соло много не скажешь; они легки, бодры, краснощеки, но обыкновенны» (с. 282).

Если нет границы между творчеством и жизнью, между творчеством и его осмыслением — критикой, если критик вступает в собеседование с автором, если критика — это диалог, в котором все насыщено реальностью и все становится реальностью, то и нормы такой критики неизбежно личностны. Вкусовая основа суждений не маскируется — подчеркивается Шуманом. В разборе одного сочинения прямо сказано: «Я... ограничиваюсь простым заявлением, к которому в конечном счете сводится всякая музыкальная критика, а именно, что последняя часть мне не понравилась» (с. 177). Потому-то столь жалки и смешны потуги «горе-рецензента» на ту критику, которую сам этот рецензент высокомерно полагает объективной — потому лишь, что она основана на общеизвестных фактических данных. «...Ты всегда верен себе, — иронизирует Шуман, — когда, набросав в порыве обожествления: "О ты, единственный Бетховен", быстро добавляешь в скобках: (родился в Бонне, в 1770 году)» («Давидсбюндлеры», с. 98)...

Огромен труд тех, кому мы обязаны появлением прекрасного, полного собрания «О музыке и музыкантах»: редактора-составителя, крупнейшего советского исследователя творчества Шумана Д. Житомирского, переводчиков А. Габричевского и Л. Товалевой, редактора перевода Г. Балтер (досадно только, что мал тираж). Надеемся, что второй том писем Шумана и второй том его статей не задержатся в печати. В этом заинтересованы и читатели, и исследователи литературного наследия композитора, которые обобщат урок критики, преподанный великим мастером.

Нина Виеру

ВАГНЕР В БАЙРЕЙТЕ

В нынешнем году исполняется 100 лет со дня первой постановки вагнеровской тетралогии в Байрейтском театре.

Мечта каждого музыканта, а тем более музыковеда, занимающегося Вагнером, — услышать музыкальные драмы великого реформатора в том помещении, которое строилось специально для них и которое соответствовало грандиозным замыслам автора, его представлениям об идеальном звучании своих произведений; увидеть их на тех подмостках, которые оглашались его голосом, которые были свидетелями его надежд, энтузиазма и разочарований... Неудивительно, что Байрейт уже в течение целого века стекаются любители музыки из разных уголков нашей планеты. В прошлом году довелось побывать на вагнеровском фестивале и мне.

Вся атмосфера и публика Байрейтского театра заслуживает отдельного описания. Фестиваль рассматривается и участниками, и зрителями как подлинный праздник ¹. После трехкратного призыва фанфар доступ в зал прекращается, гаснет свет и до самого конца действия устанавливается полная торжественная тишина. Большим сюрпризом оказалась для меня реакция публики на первом же спектакле в Байрейте. Давали «Парсифаля». Ни после первого, ни после второго акта почти никто не пытался аплодировать. Я решила, что сдержанность публики объясняется сценическим действием, напоминающим некий ритуал, но потом подумала, что виной всему ее чопорность, снобизм. Каково же было мое удивление, когда по окончании действия, после минутного молчания, весь зал превратился в ревущий стадион! Так продолжалось свыше 20 минут. Было радостно видеть, что в наш технический век искусство Вагнера способно вызвать благодарность и волнение в сердцах людей совершенно разных поколений, различных социальных групп, национальностей и духовного склада...

Само здание театра производит впечатление своей скромной простотой, так мало вяжущейся с нашим представлением о вагнеровской склонности к роскоши. Внешне театр не блещет ни красотой архитектурных форм, ни изяществом пропорций, ни стилистическим своеобразием. Красноватое кирпичное здание чем-то напоминает манеж. Зрительный зал почти совсем лишен позолоты и лепных украшений, столь типичных для оперных театров XIX века: главным строительным материалом для него послужило дерево. Простой занавес неопределенного зеленовато-коричневого цвета отделяет сцену от оркестровой ямы и деревянного настила с рядами простых и весьма неудобных стульев, расположенных амфитеатром. Боковых лож нет, поэтому с любого места зритель от-

_________

¹ Спектакли начинаются в 4 часа дня и оканчиваются около 10-ти, так что зрители имеют возможность в часовых антрактах между действиями хорошо отдохнуть, гуляя по прекрасному парку, прилегающему к театру, сидя на скамейках или подкрепляясь в фешенебельном ресторане и более демократических буфетах театра. Живущие поблизости успевают побывать дома, не рискуя опоздать к началу акта, так как фанфары троекратно предупреждают публику — сначала за 15 минут, потом за 10, и, наконец, за 5 до момента, когда запираются двери зрительного зала.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Нина Виеру

ВАГНЕР В БАЙРЕЙТЕ

Содержание