меня главное в ней — неподражаемое, семеновское, что несла она в своем искусстве. Этим даром — нести миру свое, индивидуальное — были наделены все выдающиеся русские артисты: Истомина, Комиссаржевская, Павлова… Это то, чему нельзя научить, и зовется это одним словом: талант.

Баядерка… Я не помню никого прекраснее в этой партии. «Танец со змеей» был проникнут любовью к Солору и страданием; во всем хореографическом толковании образа, в отточенности движений, во внезапных остановках в арабесках ощущались такая искренность, такая сила чувства, что зритель разражался аплодисментами. В те секунды Семенова не вертелась, как волчок, в те секунды она просто стояла на пуантах, словно едва касаясь земли, и держала балерину не техника, а сконцентрированная эмоция: ее мысли, ее чувства, направленные в тот момент к любимому Солору. И, когда в последнем акте она появлялась тенью Никии, музыка обязывала артистку показать, что и в потустороннем мире она не бесплотна, чувства ее живы и будут жить вечно! Стремительные chaines (вращения) по диагонали, после которых Семенова замирала в арабеске, как вторженная в землю скульптура, — поражали и восхищали.

В 1930 году Марина впервые выступила на сцене Большого театра в партии Баядерки. Это не был успех, это была победа. Я помню, как люди, видевшие спектакль, говорили: «Мы снимаем шляпу перед талантом, она покорила Москву!»

А мы, ее младшие товарищи и подруги, снова радовались и гордились нашей Мариной. Первенец Вагановой, наша соученица прокладывала путь в «балетный космос» — не только для себя, но и для всех тех, кто шел с ней рядом, кому предстояло еще идти дальше, вперед.

Москва отделила нас от Марины Семеновой, но не угасли любовь, восхищение и нежность, которые все мы испытывали к ней. Я лично после переезда Марины в Москву редко видела ее на сцене. Не знаю ее Эсмеральды… Жаль, пропустила… Марина приезжала в Ленинград, к нам в Театр имени Кирова на гастроли. Выступала она во время войны и в Перми, куда наш коллектив был эвакуирован. Ее приездов всегда ждали с радостью, интересом и любовью.

…Сейчас Марина Тимофеевна Семенова — педагог-репетитор Большого театра Союза ССР. Весь свой опыт, свое мастерство и талант отдает она своим ученикам — артистам театра.

Полвека Марина. Тимофеевна служит советскому искусству! Низкий поклон ей за это!

Думаешь о Марине Семеновой, вспоминаешь… И в памяти возникают школа, интернат, улица Росси, репетиционный зал, голубой театр, в котором на наших глазах рос ее замечательный талант. Имя-то у нее исконно русское, такое же, как и ее искусство. Широкое дыхание ее танца не знало границ!

Русское поле кажется бескрайним. Но сколько цветов в поле… Волнуется и переливается ковер его красок под ветром и солнцем. Таков был и танец Семеновой. Страстный, порывистый, могучий, он переливался всеми оттенками ее огромного, неповторимого таланта!

В. Кригер

НЕПОВТОРИМАЯ

Порой от людей, впервые встретившихся с Галиной Улановой в жизни, можно услышать такие слова: «Неужели это великая Уланова?.. Ведь она такая необыкновенно скромная, застенчивая!..»

Да, Галина Сергеевна действительно необычайно скромный человек… Она — мало «улыбчатая», всегда какая-то сосредоточенная, будто погруженная в свои мысли.

Но если б те, кто видят Уланову «издали», — знали, какое доброе, отзывчивое сердце бьется в груди этой женщины, с какой теплотой и участием она может отнестись к человеку в беде, с какой щедростью души помочь советом и делом!

Да, Уланова наделена от природы огромным гуманизмом. По моему мнению, артист в жизни и на сцене неразделим. Он не может создавать правдивые гуманные образы, если по своей природе лишен чуткости, отзывчиво-

Жизель

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Кригер

НЕПОВТОРИМАЯ

Жизель

Содержание