Выпуск № 5 (450) | 1976 - страница 65

развития техники, формирования голосового аппарата. Уже содержащееся в очерке Грошевой описание педагогических принципов тех, кто обучал саму Катульскую, — а ими были известные оперные певцы и педагоги И. Прянишников, Н. Ирецкая в Петербурге (в классе последней певица окончила консерваторию), Е. Терьян-Корганова в Москве, — описание, сделанное в большинстве своем со слов самой Елены Климентьевны по существу знакомит читателей с основами русской вокальной педагогической школы. И делается это не отвлеченно, а на конкретных примерах, с углублением в тонкости методики. В известной мере ту же задачу выполняют зафиксированные Грошевой рассказы Катульской о том, как работали с певцами дирижеры Большого театра, такие мастера, как В. Сук, М. Ипполитов-Иванов, А. Пазовский. Наконец, собственная педагогическая деятельность певицы представлена в сборнике очень широко: ей посвящен специальный раздел в очерке, о своих занятиях с любимым педагогом интересно вспоминают ее ученики (особенно подробно пишет об этом Т. Милашкина). Завершает книгу раздел, где помещены устные и печатные выступления Катульской по вопросам вокального образования (среди них сокращенный вариант ее доклада на Всесоюзной вокальной конференции и статья «Что такое опора звука?» публикуются впервые). В последние годы Елена Климентьевна, воспитавшая многих выдающихся мастеров пения, стремилась обобщить свой опыт. Заботясь о певческом будущем нашей страны, она, как отмечает Грошева, ратовала за создание единого метода преподавания, опирающегося на точные данные современной науки, единой школы — как понятия не только технологического, но и художественного, основанного на общих принципах (но не на единых приемах!), всегда предполагающих учет индивидуальных особенностей певца. Все это актуально и сегодня. Таким образом рецензируемый сборник приобретает дополнительную ценность: много полезного могут почерпнуть в нем и певцы, и те, кто готовит нм смену, и те, кто занимается научными исследованиями в области вокального искусства.

Остается добавить, что сборник богато и разнообразно иллюстрирован, снабжен библиографией. В целом издание достойно отмечает память Елены Климентьевны Катульской, оставившей столь яркий след в истории отечественной музыкальной культуры.

С. Борисова

Г. Поляновский. В. В. Барсова. М., «Музыка», 1975. Тир. 15 000 ЭКЗ., 159 с.

Имя Валерии Владимировны Барсовой известно самым широким слушательским кругам. Оно навсегда связано в нашей памяти с драгоценными страницами русской и зарубежной классической музыки.

Понятен поэтому интерес к вышедшей недавно книге о прославленной певице. Автор монографии — современник Барсовой подробно рассказывает о ее нелегком жизненном пути, упорной и напряженной творческой работе. Со страниц книги встает перед нами облик серьезного и вдумчивого музыканта, истинного представителя русской школы пения и русской театральной культуры. Подробно изложены в книге факты, касающиеся творческого формирования молодой певицы. Знаменательно, что музыкальное образование она начинала как пианистка и даже окончила по классу фортепиано консерваторию. Это на первый взгляд незначительное, побочное обстоятельство оказало неоценимое влияние на воспитание в Барсовой художника. Широкое знакомство с музыкальной литературой, свободное владение инструментом позволяли певице без посторонней помощи разбираться в музыкальных достоинствах сочинений, помогли овладеть собственной системой тренировки.

Читателю предоставляется возможность по-новому оценить ту своеобразную, только ей присущую музыкальность, которая и составляет художественную индивидуальность Барсовой. Характеризуя оперные партии, исполненные певицей, Поляновский пишет об особой их задушевности, одухотворенности. Очень хорошо показано в монографии, как сливались для артистки задачи драматической и вокальной выразительности.

Валерия Владимировна принадлежала к числу художников, отчетливо осознающих и формулирующих свои технические замыслы в связи с содержанием той или иной роли. Анализ ее работ в оперном театре занимает большую часть книги и, безусловно, поучителен: ведь крупнейшие партии, спетые певицей в Большом театре, стали классическими в нашей интерпретаторской культуре.

Более интересным, на наш взгляд, мог бы быть рассказ о встречах артистки с К. Станиславским. Справедливо усматривая значительное его воздействие на формирование актерского таланта Барсовой, автор все же ограничивается здесь общими положениями. В этой части хотелось бы активного привлечения дневниковых записей, а также мемуарного материала.

Еще раз подчеркнем, что особенную прелесть книге придает именно тон живого свидетельства. Сопереживание выступлениям артистки, несомненная любовь к ее творчеству сквозят в сопоставлениях интерпретаций разных лет. Здесь приходится сделать лишь одно замечание: если о деятельности артистки в театре автор говорит достаточно подробно, то по отношению к ее концертным выступлениям он ограничивается лишь констатацией значительности этой области в творчестве певицы и пересказом ее репертуара и маршрутов поездок. Хотелось бы больше узнать о принципах Барсовой-концертантки. Впрочем, если основываться на личных впечатлениях, то можно предположить, что Барсова и на эстраде оставалась яркой оперной, а не камерной певицей. Отчасти это определялось тесситурными данными ее голоса — блестящего и виртуозного и, соответственно, репертуаром. Но главное, видимо,— влечение артистки к сфере драматической выразительности. Театр всегда стоял в ее жизни на первом плане. Концертные же выступления, проходившие в разных городах страны, давали ей возможность встречи с широчайшей аудиторией. И в этом раскрывается еще одна драгоценная черта замечательной певицы — активность ее общественной позиции, глубокая преданность родному народу, гуманистическим идеалам русского классического искусства. Подлинный демократизм, сознание необходимости концертной пропаганды заставляли ее преодолевать многие сотни километров, искать новые формы и приемы общения с публикой. А ее деятельность в качестве члена правительства, в выборных органах культурных организации — ярчайшее свидетельство сродства с эпохой, требовавшей этой работы во имя построения нового общества. Таким раскрывается портрет замечательной певицы-гражданина, и, завершая книгу, автор с полным правом пишет, что «имя ее навсегда останется в памяти тех, кому дороги честь и слава великого советского искусства».

Д. Дараган

«Алексей Ермолаев». Ред.-сост. М. Чурова. М., «Искусство», 1974. Тир. 25 000 экз., 232 с.

«Опережая время» — так называется статья Ю. Слонимского, открывающая сборник материалов, посвященных замечательному советскому танцовщику, хореографу и педагогу Алексею Николаевичу Ермолаеву. Здесь опубликованы очерки Ф. Лопухова, К. Голейзовского, П. Гусева, М. Плисецкой, П. Маркова, М. Чуровой и других.

О своем педагоге рассказывают ученики Ермолаева — солисты ГАБТа В. Васильев, М. Лйена, М. Лавровский, В. Тихонов, Ю. Владимиров, Б. Акимов, А. Годунов. Многочисленные балетные роли артиста анализируют И. Кузнецова и С. Орешников. Сборник обрамляется краткими, но емкими высказываниями современников — Ю. Григоровича, Т. Хренникова, Л. Лавровского, Р. Захарова и других.

«А. Н. Ермолаев — олицетворение первого поколения артистов балета советской формации, средоточие того, чем прославился советский балет: идейности, новаторства, мужества образов, высочайшей техники», — так. характеризует замечательного артиста Ю. Григорович (с. 3).

Ю. Слонимский подробно рассказывает о дебюте пятнадцатилетнего выпускника Ленинградского хореографического училища в 1926 году в балете «Талисман»: «По воздуху над склонившимися танцовщиками пронесся юноша в причудливом восточном наряде. Он скрылся на мгновение за кулисы и тотчас же вылетел оттуда могучим прыжком. Его прыжки, вращения, перекликаясь со сходными мотивами в оркестре, наполнили сцену горячим дыханием ветра, смерча. И зал откликнулся на это аплодисментами, какими обычно удостаивают прославленного артиста. Писавшие о Ермолаеве неизменно начинали свой рассказ с «Талисмана». Это неспроста. В первом выходе на сцену заявил о себе замечательный танцовщик нового типа, героического склада, крайне необходимого для нового искусства» (с. 8).

О том, что Ермолаев — типичный для советской современности актер, отразивший в исполнении ролей взгляды своей эпохи, пишет также и Ф. Лопухов, отмечая бесспорный приоритет Ермолаева в создании героико-романтических образов. В качестве примера он называет его мужественные, волевые вариации в «Пламени Парижа» Б. Асафьева, роль Тибальда в «Ромео и Джульет-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Дараган

Содержание