Л. Бергер

«ВАНЕМУЙНЕ» В МОСКВЕ

Гастроли эстонского театра «Ванемуйне» (Тарту), руководимого Каарелом Ирдом, вызвали интерес москвичей. Оригинальные художественные решения, новаторский подход к постановкам будят мысль зрителей. Живой пульс безостановочно бьется в каждом спектакле театра, озаряя нас свежим дыханием.

Вопреки рецензентской традиции, предоставим первое слово Каарелу Ирду.

Вопрос: Если возможно, для начала — Ваши соображения о путях развития современного музыкального театра?

К. Ирд: Прежде всего, на мой взгляд, нет единой всеобщей и всемирной культуры музыкального театра со всеобщими проблемами. А так считают иные деятели — особенно зарубежные. Мир разделяется на разные «музыкально-театральные зоны»: есть народы старой оперной культуры; есть народы, у которых оперное искусство только зарождается; есть и разные традиции музыкального театра. Например, немцы могут по многу часов подряд спокойно сидеть на предлинных вагнеровских спектаклях. А французы и англичане на одном международном совещании всерьез предлагали создать сокращенные варианты вагнеровских опер. Словом, люди придерживаются разной «веры» в искусстве музыкального театра, и каждый, естественно, склонен считать, что его вера всеобъемлюща и единственно истинна. Особенно это присуще деятелям музыкального театра западноевропейских стран. Фактически же для современности характерно создание разнообразных музыкально-театральных форм.

Вопрос: Каковы же эти формы и как они соотносятся с классическим наследием?

К. Ирд: Если говорить об искусстве серьезно, то нельзя сопоставлять или противопоставлять современное и классическое. И вообще, классика ныне уже настолько многозначное понятие, что каждый понимает ее по-своему. Прокофьев, Шостакович, Орф… Это что — классика или современность? А ведь для многих и Мусоргский звучит сегодня все еще слишком современно. В XIX веке опера существовала более как театр для аристократии. Но и многие нынешние западноевропейские театры являются театрами для очень узкого круга зрителей. Например, «Катерина Измайлова» прошла в Covent Garden всего пять раз, и это считалось большим успехом.

Перед нами стоит сейчас задача — сделать оперный театр максимально доступным для самой широкой аудитории, тогда и сам он из костюмированного концерта, каким иногда еще бывает, превратится в настоящий театр. Не следует забывать, что массовый зритель приходит и в оперу в первую очередь как зритель, а не как слушатель! (Однажды некий дирижер очень расстроился, когда я сказал, что мне удалось так поставить «Обручение в монастыре» Прокофьева, что музыка «не мешала» даже колхозникам смотреть этот спектакль.) Но при этом я хочу, чтобы оперный спектакль был оперным, драматический — драматическим. Я — сторонник чистых форм. А между ними возможны «прогулки» направо и налево, хотя я против термина «синтетический театр» (его хотели «приклеить» нашему коллективу).

Вопрос: Расскажите о Ваших «песенных спектаклях».

К. Ирд: Почему я начал инсценировки песен В. Тормиса? Я хочу вместе с Тормисом дать новую жизнь — на сцене — подлинной народной песне. (Был период, когда эстонские песни аранжировались на немецкий лад.) Сегодня старые песни в первоначальном виде уже не поют в селах нашей республики — они хранятся лишь в записях, в фондах Литературного музея Академии наук ЭССР. На селе теперь у нас поют песни городского типа, а также песни на мелодии других народов со всех концов света. В моем спектакле «С песней вдоль деревни…» таковы, например, все песни хозяйки. А песни старика и большинство мелодий, звучащих в музыкальных антрактах, — подлинные эстонские, но их хоровая обработка современна.

Вопрос: Театрализация фольклорного наследия возвращает ему жизнь?

К. Ирд: Да, и это хорошо понимает, например, О. Тактакишвили, который после того, как он познакомился с «Мужскими песнями» на сцене нашего театра, предложил мне сделать подобный спектакль на основе грузинских народных песен. Но решить такую задачу на материале другой национальной культуры

очень трудно, а может быть, и невозможно. «Эсперанто» музыкальных и театральных форм недопустимо, хотя оно и удобно для тех, кто хочет создавать музыку при помощи электронно-вычислительных машин.

Вопрос: А что Вы думаете о границах жанра? Ведь сложившиеся жанры в известной мере определяют направление поисков.

К. Ирд: Все зависит от творческого подхода к жанру. Например, что такое лирико-комическая опера «Обручение в монастыре» Прокофьева? Казалось бы, «лирико-комическая» — это терминологическая неточность. На самом деле жанр просто не соответствует привычному стандарту комической оперы. И такая «вариантность» жанров у больших, настоящих композиторов будет развиваться бесконечно. Каков жанр нашего спектакля «С песней вдоль деревни…»? Мы назвали его «мужицким мюзиклом».

Вопрос: Думаете ли Вы продолжить совместную работу с Тормисом?

К. Ирд: Да. Начали работать над «Женскими песнями». Это песни о женской доле, они более старые, чем мужские. В новом спектакле, как и в «Мужских песнях», не будет обычной сюжетной драматургии, он весь основан на драматургии музыкальной. Пока ясно представляю себе начало действия. Когда занавес откроется, зритель увидит типичный пейзаж Эстонии — поле с множеством серых камней. Между камнями такие же «серые» женщины, и вначале неясно, кто поет — камни или женщины? Что будет дальше — я не знаю, но я совершенно точно знаю, чего не будет. В спектакле совершенно не предусмотрены, например, всякие пляски и хороводы.

Вопрос: Можно ли сказать, что Вы считаете наиболее перспективным в музыкальном театре жанр мюзикла?

К. Ирд: Ни в коем случае, хотя должен сказать, что перспективны хорошие оперы и хорошие мюзиклы и бесперспективны плохие. Впрочем, здесь есть один принципиально важный вопрос. Музыкально-театральное произведение получается только тогда, когда музыкант имеет свою художественную идею, свой замысел. Когда же композитор лишь старается иллюстрировать слова, ничего не получается. Что касается будущего оперы, то думаю, что в нашем музыкальном театре очень слабо используется даже то новое, что уже привнесено в жанр некоторыми крупнейшими музыкантами XX века. Например, опыт Бриттена с малыми составами оркестров. Сам композитор признался как-то, что это позволяет ему технически свободнее приходить к широкой аудитории, возить свои оперы в разные города. Очень мало используем мы и опыт К. Орфа. Даже у Прокофьева есть оперы, которые мы еще не ставили.

Вопрос: В чем, по-Вашему, трудности исполнения современной оперы?

К. Ирд: Ну, на этот счет существует «целая литература высказываний» мастеров оперного театра. Современная опера, действительно, ставит перед исполнителями сложные задачи. Она требует в какой-то мере даже другого воспитания певцов, нежели то, что называют академическим. Наши выпускники консерваторий воспитаны в основном на классике XIX века (что само по себе, конечно, прекрасно, но совершенно недостаточно). Когда мы ставим, скажем, «Аиду» или «Норму» и по сцене ходят какие-то странные люди в еще более странных одеяниях, делая не менее странные жесты, то зритель, чувствуя очень большую отдаленность содержания этих опер от нашего времени, мирится с такими условными оперными манерами, которые не мешают ему слушать музыку. А в современной опере, на современную тему зритель хочет видеть живых людей, таких, каких он видит вокруг себя в повседневной жизни. Современная опера требует такой правды сценического поведения, которая практически недоступна многим нашим певцам.

У эстонского театра большая потеря: умер Георг Отс, который был известен как большой мастер создания достоверных образов в современных операх. Опыт Отса еще раз подтверждает, что естественной жизнью на оперной сцене могут жить лишь те певцы, которые обладают предельной музыкальностью. Невозможно серьезно относиться к игре артиста, который смотрит на дирижера, а руками машет партнеру, пытаясь уверить зрителя, что это и есть сценическое общение.

Распространено также ошибочное мнение, будто певцу противопоказано разговаривать на сцене, что он должен только петь. Но ведь еще в операх Моцарта речевые эпизоды соседствовали с виртуозными ариями, требующими очень высокой вокальной техники. Нам следовало бы сейчас больше внимания обращать на эту сторону актерского мастерства. Это значительно обогатило бы музыкальный театр.

Я считаю, что современная опера не может опираться только на романтическую оперу XIX века уже потому, что умное слово должно сейчас иметь большое значение и на музыкальной сцене. Прозаический речитатив иногда помогает избавиться от условностей либретто, за которые так критиковали романтическую оперу XIX века. Современный театр должен быть мудрым. Думаю, что такие опыты, как «Патетическая оратория» Г. Свиридова, имеют принципиальное значение и для развития нашей современной оперы.

Вопрос: Каковы Ваши ближайшие планы?

К. Ирд: Готовим «Сорочинскую ярмарку» Мусоргского. Эта работа выдвигает очень интересные задачи перед нашим оперным коллективом. Мечтаю поставить «Огненного ангела» Прокофьева…

*

Спектакль «С песней вдоль деревни, или В парижском городе Лондоне» создан в 1972 году по пьесе Э. Вайгура «Вольные мастера» К. Ирдом, композитором В. Тормисом и фольклористом И. Рюютель. Авторы свободно пользуются городским и деревенским песенным фольклором Эстонии, однако отдают пред-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Бергер

«ВАНЕМУЙНЕ» В МОСКВЕ

*

Содержание