Выпуск № 5 (450) | 1976 - страница 64

Коротко о книгах

«Елена Климентьевна Катульская». Ред.-сост. Е. Грошева. М., «Советский композитор», 1973. Тир. 8720 экз., 324 с.

«Хорошая у нас создалась традиция — выпускать в свет сборники воспоминаний об ушедших крупных артистах. Это поможет сохранить для новых поколений память о наших выдающихся современниках, рассказать молодежи, да и всем, кто интересуется искусством, об их жизни, художественном пути и значении в развитии советской музыкальной культуры». Справедливость сказанного подтверждает сборник «Елена Климентьевна Катульская»¹,из которого взяты процитированные строки, принадлежащие известной советской певице Н. Рождественской. Сохранить для будущих поколений память о каком-либо выдающемся художнике — означает воссоздать его индивидуальность, его образ. Решению такой достаточно сложной задачи подчинены все материалы сборника, и прежде всего монографический очерк Е. Грошевой, который так и называется — «Образ певицы». Каждый этап на жизненном пути Катульской рассмотрен в очерке с точки зрения ее формирования как человека и как художника. Детские и юные годы в родном городе Одессе. Щедрая красота южной природы, атмосфера горячей увлеченности музыкой, поэзией, царившая и в семье, где росла Катульская, и среди молодежи, окружавшей ее, развили эстетический вкус будущей певицы, воспитали в ней способность откликаться на все прекрасное, что, по словам автора, определило высокий поэтический тонус, всегда отличавший ее творчество. А возможность уже тогда услышать на одесской сцене многих корифеев отечественного и зарубежного искусства помогла сразу же получить представление о самых высоких его критериях.

Петербургский период — время, когда постигались основы вокального мастерства и одновременно обнаруживались и закреплялись такие черты характера, как неутомимое трудолюбие (приходилось ведь не только учиться самой, но и давать уроки другим ради заработка), умение добиваться всего собственными силами и не успокаиваться на достигнутом, способность к самоограничению и самопожертвованию ради любимого дела. А как пригодилось все это юной дебютантке Мариинского театра, сумевшей в короткий срок завоевать признание на императорской сцене, с ее атмосферой жесточайшей конкуренции и полного равнодушия к судьбе молодых певцов! Только сочетание феноменальной одаренности с великолепной профессиональной подготовкой и удивительной работоспособностью позволило молодой певице, отличавшейся к тому же необычайной скромностью, преодолеть этот первый трудный рубеж.

Наконец Москва, Большой театр, с которым певица связала большую часть своей жизни. Здесь в полном блеске раскрылся ее талант, здесь уже в первые послереволюционные годы сформировалось ее мировоззрение художника-гражданина, беззаветно преданного своей Родине, своему искусству. Так постепенно возникает перед читателем облик певицы тем более жизненный, что дан он на фоне широкого показа окружавшей ее в разные периоды музыкальной и общественной среды, и тем более значительный, что творческая деятельность героини очерка совпала с годами расцвета русской, а позднее советской оперной культуры².

Характеристика Катульской как одной из ярчайших представительниц этой культуры, начатая в процессе жизнеописания, глубоко обосновывается в той части очерка, где автор подробно разбирает наиболее знаменитые ее оперные партии и некоторые работы из

_________

¹ Сборник входит в серию «Музыкальный театр и его деятели», выпускаемую издательством под редакцией Е. Грошевой.

² Большой интерес представляют, в частности, записанные Грошевой со слов Катульской рассказы о ее встречах со своими выдающимися современниками: Шаляпиным, Ершовым, Собиновым, Неждановой и другими.

обширного камерного репертуара. Именно здесь образ певицы обретает неповторимые черты, раскрывается как индивидуальность. Тому способствуют, на наш взгляд, три обстоятельства: то, что Грошевой довелось самой слышать Катульскую и на сцене, и на концертной эстраде; то, что их связывала многолетняя тесная дружба, скрепленная общностью взглядов на искусство, в частности вокальное; наконец, то, что Грошевой присуще глубокое знание этого искусства, изучению и пропаганде которого она посвятила значительную часть своей музыковедческой деятельности.

Как пишет автор, «пение становится подлинным искусством только тогда, когда переживания исполнителя находят свое выражение прежде всего в чисто музыкальных средствах, когда они отливаются в стройную, изящную музыкально-вокальную концепцию» (с. 125). Подробный и тонкий анализ таких концепций в творчестве Катульской, анализ, позволяющий нам не просто понять отличительные черты ее пения, но в какой-то момент внутренним слухом услышать его, составляет, на наш взгляд, главную ценность очерка. Создание певицей ярких вокально-сценических образов здесь не просто декларируется. Вместе с автором мы имеем возможность проследить этот процесс, в основе которого — глубокое постижение душевного состояния героев исполняемых произведений, диктующее выбор вокальных средств, что, в свою очередь, определяет характер сценического поведения. Из особо запомнившегося назовем хотя бы страницы, посвященные одной из коронных партий Катульской — Снегурочке, а в камерном репертуаре, где за отсутствием внешнего сценического действия раскрыть подобную взаимосвязь еще сложнее, — анализ трактовок глинкинских сочинений и романса Рахманинова «Вчера мы встретились».

Индивидуальность Катульской — и это убедительно показано в очерке — складывалась под влиянием эстетики русской вокальной школы, русского оперного реализма, утверждавшегося в национальном оперном репертуаре, в первую очередь в глинкинских операх. Именно для них, как отмечает Грошева, потребовалось новое певческое амплуа — лирико-колоратурное сопрано, сочетавшее в себе виртуозность и блеск с «выразительностью и насыщенностью тембра на всем диапазоне». Такое сочетание и было характерно для голоса Катульской. А работа над образами русских оперных героинь развила и закрепила эту особенность, в чем мы убеждаемся, читая о том, как исполнялись певицей партии Антониды и Людмилы, Марфы и Волковы, как само понятие колоратуры наполнялось новым содержанием, освобождаясь от своей чисто украшательской функции.

Вспоенное национальными соками искусство Катульской тем не менее было чуждо какой-либо ограниченности. Напротив, воспринятые певицей эстетические принципы помогли ей быть глубоко правдивой и в западноевропейском репертуаре («Какое-то свежее очарование, — пишет Грошева, — свойственное только очень большим художникам, всегда отличало ее исполнение даже самых “запетых” партий»), чутко постигать самые разные композиторские стили — от Николаи и Россини до Верди и Вагнера в опере, от Баха, Бетховена до Дебюсси в камерных программах³.

Отсюда же — от традиций русской классики шел ее неугасавший до самых последних дней интерес ко всему новому, в частности к тому, что создавалось в советской музыке. Грошева подчеркивает, что Катульская одной из первых стала включать в свои концертные программы произведения советских авторов, передав затем этот интерес своим ученикам. В очерке приведено письмо Г. Свиридова, в котором он благодарит Елену Климентьевну за то, что она воспитала такого великолепного певца, как А. Масленников.

Облик артистки и человека, обрисованный Грошевой достаточно полно (автор не забывает большую общественную деятельность певицы, ее многочисленные шефские выступления, поездки по стране, наконец, ее педагогическую работу, о которой мы еще скажем ниже), тем не менее расцвечивается дополнительными красками, как бы прорабатывается в деталях в двух разделах, обрамляющих центральный очерк. Это, с одной стороны, открывающая сборник — вместо предисловия — подборка кратких высказываний и выдержек из статей об артистке, опубликованных в разные годы (высокие слова любви и уважения адресуют ей А. Нежданова, И. Козловский, А. Мелик-Пашаев, Н. Дорлиак и другие видные деятели культуры). С другой — написанные специально для данной книги воспоминания товарищей по искусству, друзей, учеников. Здесь тоже привлекают обилие интересных художественных наблюдений, жизненных фактов (например, из воспоминаний И. Масленниковой мы узнаем, что Катульская переводила на русский язык тексты произведений итальянской и французской музыки и делала это так, что их было очень удобно петь; из воспоминаний М. Мирзоевой — что она была редактором и составителем многих вокальных сборников) и еще особая искренность, теплота тона: все время ощущаешь, что речь идет действительно о близком, дорогом человеке. С большим волнением читаются рассказы Т. Устиновой, Н. Балахтиной о последних месяцах и днях жизни артистки, когда, съедаемая тяжелой, неизлечимой болезнью, она продолжала работать, думать и заботиться о других, жить интересами своего искусства, своей страны. «Наш беспартийный большевик», — так, по свидетельству А. Масленникова, называли Елену Климентьевну ее ученики. И эта емкая характеристика подтверждается материалами всего сборника.

Но есть в нем еще одна тема, которая приобретает в известном смысле самостоятельное значение. Это — воспитание певца. Тема возникает на страницах сборника в разном контексте и в разных планах: от самого широкого, включающего нравственную, гражданскую основу этого воспитания, до более локальных вопросов

_________

³ Об обширности ее репертуара — и отечественного, и зарубежного — свидетельствуют не только материалы очерка, но и помещенные в конце книги список оперных партий, исполненных певицей (составитель Е. Грошева), и перечень сделанных ею звукозаписей (составитель Ю. Котляров).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание