Выпуск № 5 (450) | 1976 - страница 36

пертуара. Гуманизм, гражданственность, созвучность современности в сочетании с высочайшей художественностью — вот что в первую очередь доносит до слушателя Козловский в операх Глинки и Даргомыжского, Бородина и Мусоргского, Римского-Корсакова и Чайковского. Вспомним вдохновенного Баяна в «Руслане и Людмиле», который предстает у Козловского эпически величавым, былинным сказителем, поющим «про славу Русския земли», гордым делами минувших дней своей родины, глубоко верящим и заставляющим верить слушателей в то, что «исчезнут в небе тучи, и солнце вновь взойдет», — в грядущее торжество добра над злом. Или столь близкого Баяну сказочного царя Берендея, чей образ у Козловского исполнен неиссякаемого оптимизма, любви к животворному солнцу и природе — вечным источникам жизни, безграничной веры в то, что счастье людей в согласии между ними. Баян и Берендей в творчестве Козловского представляются наиболее полным воплощением той атмосферы света и гармонии, того жизнеутверждающего мирочувствования, которые образуют музыкальный мир Глинки и Римского-Корсакова и которые особенно дороги и близки артисту.

Нет возможности в кратких журнальных высказываниях коснуться таких ролей Козловского в русском оперном репертуаре, как Князь в «Русалке», Владимир в «Князе Игоре», Левко в «Майской ночи», Владимир в «Дубровском», Билли в опере А. Юрасовского «Трильби», интереснейших работ артиста в операх советских композиторов — «Любви к трем апельсинам» С. Прокофьева, «Иванесолдате» К. Корчмарева, «Князе Серебряном» П. Триодина. Но нельзя не сказать о двух подлинных шедеврах Козловского — Ленском Чайковского и Юродивом Мусоргского. Трудно найти во всей русской оперной классике более несхожие, более контрастные, даже в известной степени чуждые по своей чисто музыкальной эстетике образы, а между тем и Ленский — роль, созданная Козловским на основе собиновской традиции и в то же время совершенно самобытная в его исполнении, и Юродивый — образ, по существу впервые с бесподобной силой раскрытый именно Козловским, — высшие достижения артиста. Об этих партиях много написано и сказано. Хочется все же привести слова Б. Покровского о Козловском — Юродивом: «Создание классического образа в оперном театре явление очень редкое. Исполнителей ролей много, среди них есть замечательные. Создателей подлинных образов — единицы… Это сделал Козловский. Он создал небывалый еще на оперной сцене характер, и в этом было выражено глубокое понимание художником истории нового времени. Одним голосом, музыкальностью, артистизмом этого не сделаешь, здесь решает дело мировоззрение художника, его гражданственность».

В роли Юродивого

Не «играющий» певец, а поющий актер, вот что в первую очередь отличает Козловского на оперной сцене и что отмечали в свое время Станиславский и Немирович-Данченко. В первый же сезон работы Козловского в Большом театре Немирович-Данченко, специально пришедший послушать молодого премьера в «Ромео и Джульетте», сказал ему по окончании спектакля следующие примечательные слова: «Вы необычайно храбрый человек. Вы идете против течения и не ищете сочувствующих, бросаясь в бурю противоречий, которые переживает сейчас театр. Я понимаю, что вам трудно и многое пугает вас, но поскольку вас окрыляет ваша смелая творческая мысль, — а это чувствуется во всем, — и виден везде ваш собственный творческий почерк, — плывите, не останавливаясь,

не сглаживайте углы и не ждите сочувствия тех, кому вы кажетесь странным».

Уже тогда Немирович-Данченко увидел в Козловском не только великолепного певца и актера, но и режиссера, стремящегося найти особый ход, особую индивидуальную линию в трактовке роли для наиболее выразительного раскрытия ее музыкально-драматургического содержания. Предвидение великого режиссера полностью оправдалось. В 1938 году по инициативе и под художественным руководством Козловского был создан Государственный ансамбль оперы СССР, с которым Козловский-режиссер осуществил ряд постановок опер в концертном исполнении. Москвичи старшего поколения помнят эти спектакли, все с участием Козловского в главных ролях: «Вертер» Массне, «Орфей» Глюка, «Паяцы» Леонкавалло (в этой опере Козловский пел партию Арлекина), «Моцарт и Сальери» Римского-Корсакова, «Наталка-Полтавка» Лысенко, «Катерина» Аркаса (на сюжет одноименной поэмы Шевченко, показанная в дни празднования 125-летнего юбилея великого украинского поэта). Готовилась постановка «Царя Эдипа» Стравинского, которую с нетерпением ожидала музыкальная общественность. Большой интерес к работе Козловского над «Эдипом» проявляли С. Прокофьев и Д. Шостакович. Начавшаяся война помешала осуществить этот замысел.

«Было бы грубой ошибкой рассматривать оперный концерт-спектакль как своеобразное приспособление к условиям примитивной сцены, — писал Козловский о своих поисках новых форм оперного спектакля в статье “Опера на концертной эстраде”. — Оперный концерт-спектакль — полнокровная, художественно полноценная форма музыкально-сценического искусства… Создавая концертный спектакль, мы прежде всего стремимся сохранить его драматическую сюжетность. Мы стремимся воспитать в актере мастерскую выразительность жеста, мимики, дикции… На концертной эстраде наши певцы-актеры будут двигаться, плакать, смеяться, жить, как на настоящей сцене, и вещи, окружающие их, будут также вполне реальными, чтобы зритель легко воспринимал всю обстановку, все развитие драмы».

Композитор К. Корчмарев так отзывался о первом спектакле ансамбля — опере «Вертер»: «Создается полное впечатление спектакля, однако такого, в котором музыка играет первенствующую роль. В этом отношении Козловский может считать себя победителем. Оркестр, находящийся на одной площадке с певцами, все время прекрасно звучит, но не заглушает певцов. И вместе с тем сценические образы живы. Они способны волновать, и с этой стороны данная постановка свободно выдерживает сравнение с любым идущим на сцене спектаклем. Опыт Козловского, как вполне оправдавший себя, заслуживает большого внимания».

В спектаклях ансамбля по-новому решался ряд постановочных проблем, связанных с поведением актеров на сцене («тогда мы мечтали найти новую форму оперного спектакля, основу которого составляло бы звучание, а не зрелищность», — вспоминал много позже Иван Семенович), с использованием балета («не типично оперный балет, а полноправно действующие, немногочисленные, но предельно выразительные танцовщики-актеры»), с размещением оркестра, хора, с максимально лаконичным сценическим оформлением (художника М. Курилко, например, Козловский просил сделать для спектакля «Катерина» такие декорации, «чтобы они бы-

В роли Индийского гостя

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В роли Юродивого

В роли Индийского гостя

Содержание