А. Большаков

НЕМЕРКНУЩИЙ ТАЛАНТ

Мне повезло. Придя в 1952 году в Большой театр, я застал в расцвете плеяду великих русских певцов: В. Барсова, Е. Шуйская, С. Лемешев, И. Козловский, Г. Нэлепп, А. Пирогов, М. Михайлов, М. Рейзен…

Большой театр изобиловал в то время великолепными басами. Каждый из них был яркой индивидуальностью. Марк Осипович Рейзен, чье 80-летие музыкальная общественность широко отметила в прошлом году, выделялся красотой своего полнозвучного бархатного голоса, одновременно и сильного, и удивительно нежного, отличающегося неповторимым тембром и чисто инструментальной гибкостью. Уникальный, по общему признанию, голос певца производил на слушателей очень глубокое впечатление. Вспоминаю отзыв английской прессы после гастролей Марка Осиповича в 1952 году в Лондоне. Рецензенты назвали Рейзена «великим певцом наших дней», их тоже поразило в его голосе «сочетание львиной мощи с нежностью голубиного воркования».

Выделялся Рейзен и красивой внешностью, величественной фигурой. Завидев его издалека, мы, недавно пришедшие в театр, невольно склоняли головы в глубоком почтении. И одновременно очень тянулись к нему — художнику и человеку, в котором великолепно соединялось чувство собственного достоинства с уважением к личности партнера, собеседника.

В присутствии Рейзена мы заражались его целеустремленностью, вокруг него всегда возникала творческая атмосфера. Марк Осипович появлялся в театре задолго до начала спектакля, — постепенно входил в образ, — и покидал театр позже всех, долго еще не будучи в состоянии расстаться со своим героем.

Услышав впервые Рейзена, я стал горячим его поклонником. Мне близка была его точка зрения на то, что вокальное искусство имеет первенствующее значение на оперной сцене. Сам Рейзен был очень скуп на жесты, но голосом мог выразить богатейшую гамму чувств. Это особенно важно вспомнить сейчас, когда иные певцы слишком много суетятся в ущерб пению. Голос Марка Осиповича был необычайно выразительным, «мыслящим». Каждый раз, слушая его, я вспоминал слова Вл. И. Немировича-Данченко: «Условность музыкального театра исчезает в то мгновенье, когда актер начинает по-настоящему верить, что по правде жизни нужно не говорить, а петь, что музыка поведает куда больше слов, и лишь тогда он запоет по-настоящему, каждая нота станет эмоционально наполненной, и зазвучит не только гласная, но и согласная буква будет звучать, будет “стоять…”»¹

Голос Рейзена, обладавший множеством оттенков, способен был передать и воинствующий фанатизм приверженца старины Досифея, и смятенные чувства царя Бориса, и сатанинскую иронию Мефистофеля, и глупость Фарлафа, и жадность Базилио, и благородство Гремина, и самоотверженность Ивана Сусанина. Но были еще Мельник, Кончак, Алеко, Демон, Вотан, Варяжский гость… Трудно даже перечислить все партии, исполненные артистом за долгую сценическую жизнь. И каждая — результат напряженной работы очень требовательного к себе художника.

Моя первая встреча с Марком Осиповичем состоялась в опере Римского-Корсакова «Садко», где я пел партию Веденецкого гостя. Помню, как задолго до начала спектакля я робко вошел в артистическую уборную и

_________

1 См.: М. Рейзен. Страницы воспоминаний. «Советская музыка»1965, № 7, с. 96.

Фарлаф

страшно удивился, увидев, что Марк Осипович уже гримируется. Он встретил меня очень доброжелательно и своим могучим голосом сказал: «Молодой человек, не стесняйтесь. Все будет хорошо!»

На сцену я вышел как в тумане. Смутно помню, как кто-то вытолкнул меня на поклон. Но вот слова Марка Осиповича, всегда такого скупого на похвалы, мне запомнились. По-видимому, решив меня поддержать, он сказал: «Ну что же, молодой человек, молодец!»

С тех пор я довольно часто пел с Рейзеном в спектаклях — например, в «Садко», «Фаусте», в «Борисе», и каждый раз испытывал чувство неловкости от сознания собственного несовершенства по сравнению с таким партнером.

Борис и Досифей — вершины творчества Рейзена. Вспоминаю слова Марка Осиповича: «Мусоргский, труднейший из самых трудных композиторов, очень дорог мне… Думается, с той минуты, когда я впервые взял в руки клавир, всю жизнь я не прекращал работу над Досифеем — образом сложным и противоречивым»². Я глубоко убежден, что по сей день мало найдется равных ему исполнителей названных двух партий. Д. Кабалевский писал: «…Именно эти спектакли [“Борис” и “Хованщина”] … открыли передо мной всю бездонную глубину гениальных творений Мусоргского, всю титаническую силу его музыки…»³ То же было и со мной. Сам певец так определил сущность одного из своих героев: «Для меня в Досифее как бы сфокусирована уходящая, но все еще могучая, трагически обреченная, но борющаяся, исступленно ищущая своей правды допетровская Русь. Человек сильный, честный, хранящий где-то в тайниках своей души простую человеческую нежность, Досифей без страха и жалости, с одной только фанатичной верой в справедливость идет на смерть. Сила духа Досифея роднит его с героями, которые придут на Русскую землю позднее…»⁴

С первого появления на сцене, с первой фразы: «Пошто беснуетесь?» — Досифей Рейзена приковывал к себе внимание слушателей. Очень тонко и точно, шаг за шагом раскрывал певец этот сложный, незаурядный характер, подчеркивая сочетание в нем внутренней страстности с внешним спокойствием. Таков был и его внешний облик: суровое; аскетическое лицо, выразительные глаза, обращенные как бы внутрь себя и лишь порой внезапно загорающиеся ярким пламенем, обнаруживая неуемность яростной натуры…

«Разве можно рассказать в нескольких строках все, что в течение многих десятилетий, сотен репетиций и спектаклей я передумал и перечувствовал с моим Досифеем?» — писал Марк Осипович. И словно отвечая ему, Д. Кабалевский констатировал: «Такому Досифею нельзя было не поверить. За таким Досифеем нельзя было не пойти. Даже, если он вел на смерть»⁵.

Работая над каким-либо образом, Рейзен всегда старался быть, с одной стороны, верным истории, и с другой — сегодняшнему восприятию данного героя. Он всесторонне изучал историю, эпоху, в которой происходили события. Чтобы понять состояние Бориса в сцене с курантами («Душно! Душно!»), Марк Осипович читал книги по медицине, интересовался симптомами болезни.

_________

² Там же, с. 98.

³ Д. Кабалевский: К 70-летию М. Рейзена. «Советская музыка», 1965, № 7.

⁴ См.: М. Рейзен. Страницы воспоминаний. Цит. изд., с. 98.

⁶ Д. Кабалевский. Цит. изд.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Большаков

НЕМЕРКНУЩИЙ ТАЛАНТ

Фарлаф

Содержание