Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 54

жись, и «Садку» не миновала (ария Любавы, дуэт Садко и царевны).

4) Разве в «Царск[ой] невесте» нет искусственной характеристики лейтмотивами? Правда, ее меньше, чем, напр[имер], в «Садко» и тем более в «Младе», но она все-таки есть (Малюта, Бомелий, да по мелочам и у других встречается).

5) Вы как будто стараетесь меня оправдать в намерении писать ансамбли, приводя в доказательство оригинальности их то, что они не оканчивают действий. Вы меня не оправдывайте. Я не чувствую себя виноватым, а желал написать ансамбли и желаю, чтоб другие их отныне писали. А если нет таких, чтобы кончали действие, то это случайность, и, если бы пришлось, я от таковых не отказался бы и даже сожалею, что их нет, это было бы лучше.

6) Думаю, что сколько-нибудь значительный оркестровый промежуток между Любашей и хором опричников только затянет и расхолодит впечатление и сделает хор ненужным; а он нужен для музыкальной обрамленности. Довольно «Каменного гостя»! Надо и музыки. А если Любаша будет хороша, то ее не забудут. Впрочем, такта 2–4 возможно прибавить.

7) Моменты всыпания яда и отравления в 3-м действии Вы строго не судите: Вы их слышали только в наброске.

8) Не могу согласиться с мыслью об уместности царского смотра невест. Впрочем, об этом долго писать, лучше поговорю при свидании.

9) Калист совершенно будет лишний. Относительно того, что я показал оперу свою Вам, а не кому другому, скажу только, что Вам, а не кому другому я обязан, что «Садко» таков, как он есть.

Разумеется, в эстетическом смысле интересна вся полемика. А в плане человеческом нельзя пройти мимо последней, заключительной фразы девятого пункта...

В публикуемых письмах найдется еще немало несогласий и споров. Можно указать хотя бы на образ Царевны-Лебеди из «Сказки о царе Салтане»: вопреки замыслу композитора, Бельский все же вложил в ее уста «прославление искусства и красоты», и в символической трактовке этого сказочного персонажа Римский-Корсаков до некоторой степени сделал уступку либреттисту (эту, по ироническому отзыву композитора, «лекцию о красоте» Бельский поначалу собирался включить в VI картину оперы — в виде загадки, задаваемой Царевной). Однако, при всех несогласиях, творческая дружба Римского-Корсакова с Бельским была настолько велика, что можно с уверенностью считать последнего одним из самых близких к композитору людей.

Предлагаем вниманию читателей ту часть переписки, которая связана с созданием опер на либретто Бельского, а также с неосуществленным замыслом оперы «Стенька Разин»: замысел последней находился в стадии разработки и едва не дошел до музыкального воплощения, кроме того, он очень важен для характеристики взглядов композитора и либреттиста в эпоху революции 1905 года.

К сожалению, переписка не освещает всего процесса создания опер. Письма относятся лишь к летним месяцам, когда прерывалось личное общение Римского-Корсакова с Бельским. В городе же встречи бывали постоянными, и большинство вопросов решалось в устных переговорах. Как сообщил В. Н. Римский-Корсаков, со ссылкой на вдову Бельского, последний вел записи своих бесед с композитором и много лет писал мемуары о сотрудничестве с Римским-Корсаковым, но рукопись погибла во время пожара дома, где жил Владимир Иванович.

Подлинники писем хранятся в Рукописном отделе Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина: письма Римского-Корсакова — в архиве Бельского (ф. 61), письма Бельского — в архиве Римского-Корсакова (ф. 640). Письма печатаются с купюрами. Сокращению подверглись бытовые подробности и не имеющие принципиального значения варианты текстов либретто.

Сведения о времени сочинения опер приводятся непосредственно под заголовком публикуемого фрагмента переписки. Не указаны расхождения обсуждаемых отрывков либретто с окончательной редакцией текста, поскольку главная цель данной публикации — показать самый процесс «сотворчества».

Переписка в полном ее объеме была подготовлена к печати В. Н. Римским-Корсаковым. Отбор писем, текстологическая работа, редактирование и дополнение комментариев, а также вступительная заметка выполнены А. Орловой.

«Сказка о царе Салтане»

Сочинение начато в апреле 1899 года, партитура завершена 19 января 1900 года.

1. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Петербург, конец мая 1899 ¹.]

Дорогой Николай Андреевич!

Посылаю Вам 9-ю версию триумфального въезда, который мне столько времени никак не давался. Знаю, что вы меня браните, что я просто-напросто отбиваю у Вас охоту писать эту оперу<...> Слова на сюжет Пушкина — вещь очень ответственная. Простите меня; может быть, буду впредь исправнее. Ломоносовско-державинский стиль я так смягчил, что почти уничтожил, ибо это слишком перечило пушкинской сказке. Размер нужный Вам выдержал везде, разбив только рифмой на две части.

Где же он, | богатырь молодой

Группировку стихов взял наобум тройственную (тема Ваша из 6-ти тактов). Вся встреча до речи Гвидона заключает в себе два аналогичных периода (начиная с хора певчих) и как бы коду. Все это по соображениям литературным, но все это очень легко могу переделать и перетасовать по Вашему желанию. Шероховатостей и грешков здесь, верно, много, но Вы не смущайтесь: это все еще черновик. Жду Ваших указаний о переделке финального плача 2-й картины: очень мало вероятности, чтобы Вы выбрали именно принятые там размеры.

Я убежден почти, что вся предыдущая картина готова. Жду ответа и разноса <...>

Весь Ваш В. Бельский.

Поклоны Вашим!

2. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 2 [июня ¹ 18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

спасибо за присланный кусок и за письмо<...> Стихи, присланные Вами, очень мне нравятся (ужасно меня тешит звездочет ²). Боюсь, что стихов чересчур много, и придется кое-что пропустить. Буду ждать с нетерпением начала II-го действия (хотя бы куска до поражения чародея включительно и, следовательно, включительно до речи Лебеди — по Пушкину). Для меня (как для Филеаса Фогга у Жюля Верна) оказался в мае один день лишний, т. е. 31-е число, поэтому 1-е действие удалось кончить в наброске в мае. Пролог инструментую. Из Вашей лубочной темы сделал совершенно иное, неожиданное употребление. Для начала же оперы и для начал всех действий придумал короткую фанфару для труб, которая будет более выражать «Показывают!» или «Слушайте, послушайте!» или что-нибудь в таком роде. Антракт (марш) в I действии тоже сочинил, а начало действия сделал более пестро и занятно по модуляции: 1-й раз колыбельная будет в G-dur, во 2-й раз — в H-dur, а 3-й раз в B-dur. Кстати, и Бабарихе будет не столь низко, а то sol ♭ чересчур рискованно и требует феноменального голоса, а на это я не могу и не люблю рассчитывать <...>

Наши кланяются вашим. Буду ждать с нетерпением начала II д[ействия].

Ваш Н. Р.-Корсаков.

3. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Мартышкино,] 8 июня 1899 года.

Посылаю Вам, дорогой Николай Андреевич, небольшой кусочек, чтобы не задержать Вас. Больше не удалось написать, как следует — слишком много это время неприятностей и бед <...>

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Сказка о царе Салтане»

Содержание