Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 46

тельность уравновешивается неизменной благожелательностью.

Лифшиц не просто дирижер. Он — и это, пожалуй, следует подчеркнуть — прежде всего дирижер-педагог, дирижер-воспитатель. Под его руководством оркестр приобрел немало полезных навыков, выработал единство выразительных приемов. Главное же — принципы подхода к сочинениям различных стилей стали общими для всего коллектива.

Поначалу оркестр можно было упрекнуть в недостаточной сбалансированности голосов (перевес группы скрипок), во встречающихся интонационных неточностях. На нынешнем этапе деятельности Рижского камерного эти недостатки, нетерпимые во всяком высокопрофессиональном ансамбле, практически изжиты. От них удалось избавиться в результате напряженного повседневного труда. Однако и дирижер, и коллектив далеки от чувства самоуспокоения: ставятся все новые и новые художественные задачи, репертуар растет «вширь» и, что не менее важно, «вглубь».

Просматривая рецензии советской и зарубежной прессы на выступления оркестра, а рижане концентировали в крупных городах всех республик Союза, в том числе в Москве и Ленинграде, в ряде социалистических стран, участвовали в известных международных фестивалях, проводившихся в Варшаве, Дубровнике, Брно, Братиславе (дважды), Русе, Халле, — нельзя не подметить, что буквально в каждом из отзывов с похвалой упомянут концертмейстер ансамбля Валдис Заринь. Закономерность эта, разумеется, имеет свои причины.

Богатство природных данных и огромная работоспособность обеспечили Зариню репутацию одного из лучших инструменталистов Латвии. Среди его «сольных достижений» — программа, целиком посвященная сочинениям национальных композиторов, первое с СССР исполнение концертов для скрипки современного финского композитора А. Саллинена и американского композитора Г. Поне, а также вечер концертов старинных мастеров (Бах, Вивальди, Альбинони), проведенный в содружестве со «своим» коллективом. Энтузиаст по натуре, концертмейстер Рижского камерного в сезоне 1975/76 года сыграет два крупных произведения советских авторов: Концерт Р. Калсона, созданный специально

для него, и ранее не звучавший в Риге концерт М. Скорика.

Основные достоинства этого скрипача — красивый певучий тон, одухотворенность фразировки и легкость, с которой преодолеваются различного рода виртуозные трудности, — видны и в многочисленных сольных эпизодах, приходящихся на концертмейстерскую долю в столь различных по стилистике опусах, как, например, Шестая серенада Моцарта, Дивертисмент Бартока, Четвертая симфония А. Райчева. Особого упоминания требует Andante из Четырнадцатой симфонии Я. Иванова. Solo скрипки, написанное в этом сочинении в импровизационной манере, создано в расчете на исполнительскую фантазию именно В. Зариня.

Все сказанное, возможно, не имело бы такого значения, если бы не одно решающее обстоятельство: по природе своего дарования Заринь истинный «вожак». В том, что его называют «душой» оркестра, право же, нет преувеличения.

Рижский камерный силен прежде всего ансамблевыми качествами, высокоразвитым «чувством локтя». Однако художественное руководство филармонии не склонно недооценивать значение индивидуального мастерства каждого из оркестрантов. Отсюда — поощрение сольной деятельности и участия в различных ансамблях (струнный квартет, унисон скрипачек и т. д.). Почти все музыканты коллектива привлекались к исполнению солирующих партий в концертах Рижского камерного. Кроме В. Зариня, наиболее активны В. Озолинь, А. Заке, Л. Гирская, О. Попченко и недавно пришедшая в коллектив М. Пределе ². Трудно переоценить значение подобных регулярно проводимых творческих отчетов.

Репертуарные линии оркестр достаточно рельефно прочертил еще в первых выступлениях. Подобно подавляющему большинству камерно-инструментальных ансамблей нашей страны, он отказался от узкой специализации в какой-либо области музыкального творчества.

Прочным фундаментом репертуара стала музыка XVII–XVIII веков. Перечень мастеров той эпохи, чьи сочинения представил слушателям Рижский камерный, велик и занял бы слишком много места. Отмечу лишь, что в нем есть имена относительно мало у нас известных авторов: Абако (Концерт h-moll), Альбрехтсбергера (Органный концерт B-dur), Ф. Бенды (Симфония G-dur), Мих. Гайдна (Симфония G-dur и Концерт для органа, альта и оркестра C-dur), Джеминиани (Concerto grosso), Торелли (Двойной скрипичный концерт a-moll) и других — в этом заметно желание найти новое в старом; желание, которое, конечно, не исчерпывается одними лишь репертуарными изысканиями. Разумеется, чаще всего музыканты обращаются к наследию корифеев — Баха, Генделя, Вивальди, Перголези, Моцарта. В последнее время у оркестра, переигравшего уйму произведений старинных композиторов, возникла естественная тяга к «упорядочению» накопленных богатств. Проведение в сезоне 1974/75 года серии концертов, в которых прозвучали все Бранденбургские концерты Баха, все шесть Концертино Перголези и столько же Concerti grossi Генделя (просветительская направленность этого ценного начинания не подлежит сомнению), в большой степени обусловлено и данным обстоятельством.

Постижение классики давалось нелегко. На этапе, когда исполнительский почерк оркестра формировался, ансамбль справедливо упрекали в излишне осторожном «музейном» подходе к сочинениям прошедших веков. К примеру, И. Политковский, положительно оценивая гастрольное выступление коллектива в Тбилиси, все же говорил об «академическом стиле» игры ³. А рижский профессор Н. Грюнфельд писал о стилизаторском подходе к музыке барокко ⁴.

Иногда не хватало эмоциональной отдачи, живости, недоставало красочности палитре динамических средств, наконец, временами ощущалась боязнь rubato, — понятно, в пределах, диктуемых стилем (Concerto grosso d-moll Вивальди, Концертино № 6 Перголези, Польский концерт B-dur Телемана...).

Что же произошло потом, — по моим наблюдениям, где-то с весны 1972 года? Каким образом коллективу удалось подняться на иной уровень интерпретации классики и чаще представлять ее слушателям более полнокровной и художественно достоверной (хотя отдельные неудачи здесь порой случались и позднее)?

Один из возможных ответов напрашивается сам собой. Активный количественный рост репертуара при его постоянной тщательной проработке рано или поздно должен был привести к неким качественным изменениям. Думается, однако, что можно поискать и более глубокие причины. Для выявления их

_________

² Особенно примечателен концерт, состоявшийся 23 сентября 1972 года. Солистами в нем выступили пять артистов оркестра.

³ См.: «Заря Востока», 1970, 13 марта.

⁴ См.: «Literatüra un mäksla», 1971, 11 декабря.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание