Из истории советской музыкальной культуры

Г. Поляновский

Так начиналось музыкальное вещание

Улица Радио. Всего полвека тому назад здесь простиралось обширное Горохово поле, о котором ныне забыли даже старые москвичи. Нам же, первым работникам советского музыкального радиовещания, место это напоминает о многом. В начале 20-х годов именно на Гороховом поле была воздвигнута мощная по тем временам Радиостанция имени Коминтерна.

В памяти возникает образ Михаила Стефановича Куржиямского, страстного энтузиаста музыкального радиовещания. Он был неутомимым организатором и поборником передач музыки непосредственно в эфир. Куржиямский, по существу, возглавлял группу, именовавшую себя «Радиомузыка». Участники группы — профессор Московской консерватории, скрипач М. Эрденко, певец К. Малышев, инженер А. Линник и еще несколько человек, специалисты по радиотехнике, периодически собирались и с увлечением обсуждали перспективы нового дела, грандиозного по масштабу и просветительским возможностям. Один из ведущих солистов Большого театра, обладатель необыкновенно красивого по тембру тенора (он выступал в партиях Дубровского, Ленского, Альфреда, Владимира Игоревича и не раз дублировал Л. Собинова) Михаил Стефанович покинул сцену и полностью отдался строительству музыкального радиовещания.

17 сентября 1922 года на Центральной радиотелефонной станции Наркомпочтеля состоялся первый концерт, который начался блистательным выступлением Надежды Андреевны Обуховой. М. Бонч-Бруевич во вступительном слове к нему сказал: «Сегодняшний день является торжественным днем для русской радиотехники. Этот концерт ознаменовал собою начало действия Центральной радиотелефонной станции — детища Советской России и русской радиопромышленности».

А 8 сентября 1924 года в Большом театре был организован первый в нашей стране публичный радиоконцерт («радиопонедельник»), со вступительным словом наркома по просвещению А. В. Луначарского. Программу украшало участие Антонины Васильевны Неждановой, которой аккомпанировал Николай Семенович Голованов.

Как нас воодушевляли эти первые шаги! Помню вечера и ночи 1923–1924 годов, проходившие в беседах, спорах, поисках новых форм пропаганды

_________

Фрагмент из книги «70 лет в мире музыки», готовящейся к печати в издательстве «Советский композитор».

музыки в эфире, помню Михаила Стефановича, буквально заражавшего всех, с кем ему приходилось общаться, безграничной верой в будущее музыкального радиовещания.

И вот весна 1924 года, систематические музыкальные передачи, которые доверили проводить мне, еще не слишком опытному музыковеду. Они начинались ровно в 16.30 и продолжались полчаса.

Удивительное зрелище представляли собой концерты на Гороховом поле. Микрофон стоял на пригорке, с которого открывался вид на старую Москву. Территорию станции ограждала невысокая проволочная изгородь, не мешавшая людям смотреть на все происходившее и слушать выступавших. Располагались мы шагах в тридцати от помещения радиостанции. Ее начальники уверяли нас, что ближе нельзя, но и дальше не следует. Подавался знак: «начинайте», и я говорил о музыке, ее значении в жизни народа, о красоте романсов Глинки и Даргомыжского, Шуберта и Шумана. Затем Куржиямский под аккомпанемент одного из лучших концертмейстеров Большого театра Александра Михайловича Мендельсона пел «Свадьбу» Даргомыжского, арию Владимира Дубровского или Владимира Игоревича и многое другое. Потом, после нескольких слов о музыке, которая сейчас будет исполнена, выступал концертмейстер оркестра Большого театра, отличный скрипач Борис Осипович Сибор.

В одной из тех первых передач прозвучал и нежный, кристально чистый голос Елены Климентьевны Катульской. Она спела романсы Шуберта, а вслед за ними, по просьбе радиослушателей, «Соловья» Алябьева. ...Полчаса пролетали незаметно — и снова знак из помещения радиостанции: «передача закончена».

Какова же была наша радость, когда нас пригласили в только что отстроенную радиостудию, небольшую комнату, размером около шестнадцати квадратных метров. Михаил Стефанович, как заправский акустик (вообще-то нас консультировали профессора-акустики Н. Гарбузов и В. Лифшиц), проверял звучность голосов, инструментов, сочетания их в ансамбле, обмерял расстояние между исполнителями и микрофоном, которое позволяло бы достигнуть минимального искажения звука и естественности в передаче тембра.

Приходилось воевать за любое увеличение ансамблей. Считалось, что микрофон не «воспринимает» многих инструментов, во всяком случае их множества. Мы же настойчиво добивались права передавать по радио выступления оркестра и хора. И это нам довольно скоро удалось.

Передо мною вырезка из газеты «Известия» от 1924 года. Цитирую: «Состоявшиеся 12-ый и 13-й радиоконцерты 5-го и 6-го июля на Центральной станции имени Коминтерна, как свидетельствуют полученные из разных мест СССР телеграммы, дали прекрасные результаты. В ближайшее время будет приступлено к работе по передаче симфонических оркестров и хора».

В упомянутых концертах участвовали исполнители народных песен — чудесный певец Анатолий Доливо и только начинавшая свой артистический путь Ирма Яунзем.

Наши эксперименты перед микрофоном становились смелее. В том же месяце «Известия» писали: «На Радиотелефонной станции в 3 часа дня радиоконцерт рабочего хора союза швейников. <...> Хор исполнит: "Замучен тяжелой неволей", любимую песню товарища Ленина, "Интернационал", "Карманьолу", "Дубинушку" Чеснокова (соло — рабочий Аким Столяров), "Красную молодежь" Васильева-Буглая и др.».

Журнал «Фабзавком» (№ 23, от 15 июля 1924 года) напечатал об этом событии специальную заметку: «Всем, всем, всем... Сейчас состоится концерт рабочего хора союза швейников. <...>

Семьдесят пять пар глаз напряженно следят за рукой молодого дирижера, семьдесят пять сердец учащенно бьются, прислушиваясь к своим изменившимся голосам. Волнуются страшно. Еще бы: ведь сейчас рабочий хор слушает вся Европа. Не лучшая ли это агитация за жизненность советского строя? И льются полные уверенности в своей силе песни, такие неприятные... буржуазному уху и так много говорящие рабочему: "Никогда, никогда, никогда коммунары не будут рабами!", "Мы, комсомол, новой жизни творцы!" Да, творцы упорные, настойчивые».

Хором союза швейников руководил я и выбрал именно его потому, что для первых хоровых передач по радио пришлось провести очень трудоемкую работу, особым образом расставляя певцов перед микрофоном. Опыта у нас не было — до всего приходилось доходить самим. Первое выступление хора швейников, например, происходило в довольно оригинальной обстановке. Маленькая студия вмещала лишь человек 10–15, да и то, если они стояли почти вплотную к микрофону. Решили открыть дверь и разместить участников хора в коридоре. После ряда перестановок почувствовали: получается. Хор пел негромко, но с большим подъемом, увлеченно, отчетливо донося текст песен, оттеняя главную мысль в них. Другие коллективы — профессиональные либо самодеятельные — на такие пробы и бесчисленные репетиции шли неохотно. Несколько позже, когда количество хоровых передач расширилось, был организован небольшой постоянный женский радиохор, состоявший из студенток консерватории.

В ответ на письма слушателей, просивших передать по радио русские народные песни, в концертах на Гороховом поле выступали Хор имени Пятницкого, певица Ольга Ковалева, гусляр Михаил Северский и квартет домр под руководством Григория Любимова. Эти артисты стали любимцами слушателей, но вначале нам пришлось немало потрудиться

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Из истории советской музыкальной культуры

Г. Поляновский

Так начиналось музыкальное вещание

Содержание