Наследие

«...Странная красота и причудливая симметрия...»

Из переписки Н. А. Римского-Корсакова с В. И. Бельским

Предлагаемая вниманию читателей публикация — лишь фрагмент обширной (насчитывающей 212 писем, включая мелкие записки) переписки Н. А. Римского-Корсакова с В. И. Бельским. Значительная часть писем композитора — главным образом в отрывках, но отрывках весьма существенных — публиковалась в монографии А. Н. Римского-Корсакова ¹, в книге М. Янковского ² и в ряде других исследований. Однако упомянутые труды вышли сравнительно давно, небольшими тиражами и ныне уже стали библиографической редкостью. Кроме того, материалы переписки использовались в них расчлененно, в соответствии с задачами исследователей.

Между тем, переписка эта представляет значительный интерес для творческой истории опер, либреттистом которых был Бельский; в ней освещается также работа над теми операми последнего периода деятельности Римского-Корсакова, в создании либретто которых Бельский не участвовал («Царская невеста», «Моцарт и Сальери» и др.). Кроме того, обсуждаются многочисленные неосуществленные проекты: здесь и «Навзикая», и «Одиссей у царя Алкиноя», и «Небо и земля», и «Геро и Леандр», и «Царь Саул», и «Эвридика», и «Кончина мира», и «Эдип», и «Русалка», и «Былина о Соловье Будимировиче», и, наконец, «Стенька Разин». (Подобное многообразие замыслов, помимо всего прочего, красноречиво свидетельствует о широчайшем культурном кругозоре сотрудника Николая Андреевича.) Наконец, переписка содержит ценнейшие данные для понимания эстетических воззрений композитора, для характеристики его личности, раскрывавшейся в общении с Бельским полно и ярко.

Владимир Иванович Бельский (1866–1946) не был профессиональным литератором, но писал стихи с восьмилетнего возраста, а под влиянием известного педагога В. Остроградского уже в гимназии был человеком начитанным и литературно образованным. В гимназические годы он усердно посещает оперные представления, симфонические и камерные концерты, берет уроки у своей крестной матери, пианистки М. Чертовой, увлекается операми Глинки, Даргомыжского, Вагнера, но особенно восторгается «Майской ночью» и «Снегурочкой» Римского-Корсакова, который навсегда становится его любимым композитором.

Окончив юридический факультет Петербургского университета, Бельский поступает на второй — естественный факультет, а затем остается при университете для подготовки к научной деятельности. В 1896 году Бельский получает заграничную командировку на год и, вернувшись, сдает экзамен на степень магистра политической экономии.

Однако материальная необеспеченность заставляет молодого человека поступить на службу в статистический отдел управления Псково-Рижской (Балтийской) железной дороги, а затем в Железнодорожный пенсионный комитет. В 1905 году Вельский переходит на должность страхового техника и позднее — товарища управляющего того же учреждения.

Служба не мешала Бельскому углублять свои знания: он изучал математику, иностранные языки (к концу жизни знал 14 языков), старинную русскую книжную речь, народную поэзию. Еще гимназистом Владимир Иванович посещал кружок поклонников русской музыки, возглавляемый Николаем Мартыновичем Штрупом и

_________

¹ См.: А. Н. Римский-Корсаков. Н. А. Римский-Корсаков. Жизнь и творчество. Вып. IV и V. М., 1931 и 1946.

² См.: М. Янковский. Римский-Корсаков и революция 1905 года. М. — Л., 1950.

собиравшийся в доме отчима Штрупа академика В. Ламанского. В 1894 году члены этого кружка вошли в состав Петербургского общества музыкальных собраний, председателем которого был избран племянник знаменитого виолончелиста, ученик Римского-Корсакова И. Давыдов, секретарем — Н. Штруп.

Сближение Римского-Корсакова с Бельским относится ко времени расцвета Общества, осуществившего постановки «Псковитянки» (1895), «Геновевы» Шумана (1896) и «Бориса Годунова» Мусоргского в редакции Римского-Корсакова (1896), а познакомились Римский-Корсаков и Бельский непосредственно через Штрупа, бывавшего в доме композитора.

Лето 1895 года Бельский проводил вблизи Вечаши, и Римский-Корсаков играл ему уже сочиненные эпизоды «Садко». «Вследствие этого, — вспоминает Римский-Корсаков, — у нас возникли и велись нескончаемые разговоры об этом сюжете и его подробностях» ³. Результатом этих разговоров явилось окончательное решение ввести в оперу фигуру жены Садко и еще ряд подробностей, уже предлагавшихся В. Стасовым, но поначалу композитором отвергнутых. Бельский помог составить литературный текст окончательной редакции оперы.

Бельский оказался бесценным сотрудником. Особенно проявился талант Владимира Ивановича в работе над либретто «Сказания о невидимом граде Китеже». Как известно, и в «Сказке о царе Салтане», и в «Золотом петушке» использованы произведения Пушкина; в «Китеже» — сюжет легендарный, весь текст, все характеры действующих лиц созданы либреттистом, блестяще использовавшим фольклорный материал. По словам сына композитора А. Н. Римского-Корсакова, «с именем Н. А. у Бельского были связаны заветные национальные чаяния и надежды» ⁴ .

Сам композитор так характеризовал Бельского: «Умный, образованный и ученый человек <...> В. И. был великий знаток и любитель русской старины и древней русской литературы — былин, песен и т. д. В этом скромном, застенчивом и честнейшем человеке с виду невозможно было и предположить тех знаний и того ума, которые выступали наружу при ближайшем с ним знакомстве. Страстный любитель музыки, он был одним из горячих приверженцев новой русской музыки вообще и в частности моих сочинений» ⁵ .

Все эти свойства Бельского — несомненный литературный талант, глубокие познания в области народного творчества, бесконечная преданность русской музыке, любовь к творчеству Римского-Корсакова — стали основой глубокого и прочного взаимопонимания между композитором и либреттистом ⁶. В том числе — в сфере политической, доказательством чему является общее их увлечение сюжетом «разбойничьей песни» — оперы о Степане Разине: настроение Бельского вполне соответствует настроениям Римского-Корсакова в период революционных событий 1905 года. Переписка проливает некоторый свет и на причину отказа композитора от этого, так сильно увлекшего его, сюжета. С одной стороны — натуралистические излишества, чуждые эстетике Римского-Корсакова, а с другой — наступление эпохи реакции, когда практическая реализация подобной оперы становилась невозможной. Композитор и либреттист пришли к мысли о создании политической сатиры, завуалированной сказочным сюжетом, несколько туманной символикой образов и таинственными фразами предисловия (идея «напустить туман» для обмана царской цензуры принадлежит, как видно из писем, композитору). Речь идет об опере «Золотой петушок».

Особый интерес представляют высказывания Бельского о творчестве Римского-Корсакова. И сами по себе, и потому, что критика вызывала антикритику, а дифирамбы — ироническую отповедь и упреки в односторонности вкусов.

Вот пример того, как композитор пытается охладить необузданный восторг своего почитателя. В письме из Вены (от 21 декабря 1896/2 января 1897 года) Бельский, восхищаясь «Снегурочкой», «Младой», «Садко» и уговаривая Римского-Корсакова взяться за седьмую оперу, заключает свою мысль следующим образом: «Теперь я окончательно убедился, что для меня нет другой настоящей, безупречной музыки, кроме Вашей, и было бы очень грустно, если бы опер было всего шесть».

В письме от 31 декабря 1896 года Римский-Корсаков парирует: «...по части безупречности моей музыки, которая для Вас одна настоящая, скажу Вам, что Вы ошибаетесь. Я желал бы, чтобы для Вас была настоящей и другая какая-нибудь музыка, кроме моей. Бах, Бетховен, Шопен и Глинка и многие другие представляют настоящую музыку. Если Вы бы мне сказали, что любите беспредельно Глинку и достаточно меня, то я бы это очень ценил. Но если моя музыка только одна настоящая, то тут есть что-то ошибочное».

Обычно скрытный, редко сообщающий даже близким, над каким произведением он в данный момент работает, Римский-Корсаков никогда не таился от Бельского. Именно в их переписке мы находим подробности о работе композитора над «Царской невестой», к которой Бельский не имел отношения (либреттист И. Тюменев). Сочинение этой оперы проходило в строжайшей тайне от друзей — композитор опасался упреков в отходе от заветов «Могучей кучки». (И действительно, «Царская невеста» была с недоумением и даже недоброжелательно встречена самыми близкими людьми, в том числе женой композитора.) А вот Бельскому в разгар

_________

³ Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни. М., 1955, с. 200.

⁴ А. Н. Римский-Корсаков. Н. А. Римский-Корсаков. Жизнь и творчество. Вып. IV, с. 71.

⁵ Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни. Цит. изд., с. 200.

⁶ После смерти Римского-Корсакова прекратилась деятельность Бельского как либреттиста. Написанный им текст одной из картин для неосуществленной оперы Римского-Корсакова «Небо и земля» (по Байрону), по желанию вдовы композитора, был использован М. Штейнбергом в музыкально-драматической поэме «Небо и земля».

Во время гражданской войны семья Бельского оказалась на Украине и затем в эмиграции. Отправившись из Петрограда на розыски семьи, Бельский также уехал за границу, в Югославию. Там он и умер. (Биографические сведения о В. Бельском взяты из биографии, написанной его братом Р. Бельским и хранящейся в Институте театра, музыки и кинематографии.)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Наследие

«...Странная красота и причудливая симметрия...»

Из переписки Н. А. Римского-Корсакова с В. И. Бельским

Содержание