Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 25

людей, их труд, их подвиги. Назовем в этой связи оратории «Песни моей родины» М. Балова, «Цвети, мой Иристон» X. Плиева, «Сказ об осетинском народе» Р. Цорионти, кантаты Ш. Чалаева, X. Карданова, У. Бексултанова, В. Молова, А. Кокойти. Упомянем также хоры М. Балова, Н. Дагирова, М. Кажлаева (на стихи Р. Гамзатова).

Следует заметить: развитие хоровых и вокально-симфонических жанров на Северном Кавказе осложнено отсутствием полноценной исполнительской базы. По этой причине трудно дать целостную критическую оценку состоянию названных жанров — слишком многое не исполнено или исполнено «приблизительно». Все же общие замечания, которые были высказаны в адрес собственно симфонических опусов, сохраняют, видимо, свое значение и для хоровой музыки.

Остановимся теперь на некоторых камерных сочинениях, прежде всего вокальных. В этом отношении у композиторов Северного Кавказа прекрасные стимулы для работы. Ведь вся советская поэзия в их распоряжении; кроме того, они обладают таким сокровищем, как творчество Р. Гамзатова, А. Кешокова, К. Кулиева. В свое время заслуженно высокую оценку получили песни Ш. Чалаева и А. Даурова. Много образно-яркого содержит вокальная лирика И. Габараева, Н. Карницкой, С. Керимова и других авторов. Тем не менее приходится сожалеть, что жанры вокальной музыки — в их сравнении с другими жанрами — развиваются менее интенсивно. Что-то важное в интонационном облике, в характере образности здесь еще не найдено.

Среди многочисленных камерно-инструментальных сочинений выделим работы Н. Карницкой — автора трио, нескольких скрипичных, фортепианных и виолончельных сонат. Один из недавно законченных ею опусов особенно интересен: это прелюдии и фуги для фортепиано (две из них прозвучали в камерном концерте нашего пленума).

Известно, что работа в области камерной музыки исключительно полезна для композиторов, она развивает творческий слух, оттачивает полифоническую технику. Романсы, как мы знаем из опыта классиков, могут послужить своеобразной подготовкой к созданию крупных форм, в том числе — оперных. К тому же камерные сочинения чрезвычайно нужны исполнителям, требуются они и в педагогической практике.

Несколько слов о жанре массовой песни. Произведений в этом жанре, различных по содержанию, настроению, тематике, пишется много. В них звучат гражданские мотивы. Немало песен посвящено В. И. Ленину. Охотно сочиняют композиторы лирические песни, шуточные, детские. Близость к народной основе сообщает лучшим из них интонационную живость, особую целеустремленность, целомудренность. Однако редко еще песни завоевывают всесоюзную эстраду. По-видимому, лучшие образцы народного искусства, опыт крупнейших мастеров жанра недостаточно учитываются северокавказскими авторами. Песенное творчество, проблемы, связанные с его развитием, не перестают волновать нас: ведь массовая песня является одним из самых сильных средств идейно-политического, нравственно-эстетического воспитания трудящихся; работа в этом жанре не допускает легкомысленной погони за успехом, мелкотемья, приспособленчества к отсталым вкусам...»

Доклад секретариата СК РСФСР, а также три содоклада, с которыми выступили руководители трех композиторских организаций Северного Кавказа — X. Плиев (Северная Осетия), X. Хавпачев (Кабардино-Балкария), Н. Дагиров (Дагестан), вызвали живой интерес участников пленума. По сложившейся традиции, за «круглыми столами» (их было три), на заключительном пленарном заседании шел серьезный, обстоятельный разговор о насущных проблемах творчества, которые не могут не волновать художников наших дней: о современной теме, о традициях, о связи фольклорного и профессионального, о мастерстве. И, конечно, обсуждались прозвучавшие сочинения. «Важно, что разговор этот не носил хвалебного характера, — отметил в своем выступлении первый заместитель министра культуры РСФСР Е. Зайцев. — Ибо только откровенность, открытый обмен мнениями, творческая дискуссия в кругу единомышленников (а ведь здесь собрались единомышленники) способны действительно помочь делу. Такой разговор должен стать импульсом для дальнейшего творческого развития».

Знаменательным и глубоко взволновавшим всех было заседание первого «круглого стола», которое открыл председатель Правления СК РСФСР Р. Щедрин. По его предложению присутствующие прослушали в записи последнее сочинение Д. Д. Шостаковича — Сонату для альта и рояля и почтили вставанием память великого композитора нашей эпохи. После этого были открыты прения.

Ю. Корев (Москва). «Как и все вы, дорогие товарищи, я нахожусь под огромным впечатлением от только что прозвучавшей Альтовой сонаты Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Мне посчастливилось: я сегод-

ня в третий раз слушаю эту музыку. И с каждым разом, с каждым прослушиванием впечатление углубляется. Эта всепоглощающая доброта и нежность, эти тончайшие движения души, мудрость великого художника-мыслителя — как удивительно слилось здесь все воедино... Мы говорим обычно о такой музыке: высшая простота, а если вдуматься, то ведь это — и высшая сложность. Да, сложность, ибо в музыке передан необычайно богатый, многообразный, емкий круг чувствований, переходов от одного настроения к другому, индивидуальный мир человеческих переживаний и размышлений. И потребовалось мастерство гения, поистине высшее мастерство, чтобы передать все это в форме, доступной восприятию, вероятно, самой широкой художественно восприимчивой аудитории. И думаешь о том, что стремление воплотить жизнь во всей ее многогранности, воссоздать нравственный мир человека во всей его индивидуальной неповторимости, но всегда — в высочайших проявлениях человеческой духовности, стремление к мастерству, которое позволило бы творцу найти отклик в сердцах своих собеседников-слушателей, — вот один из заветов Дмитрия Дмитриевича Шостаковича нам, живущим сегодня.

На этой земле, на Северном Кавказе, это воспринимаешь как-то особенно конкретно. Вспомним: Шостакович на протяжении восьми лет возглавлял Российский Союз композиторов, и все эти годы были наполнены для него напряженнейшей общественной организационно-творческой деятельностью. Родион Щедрин в своей речи у гроба Дмитрия Дмитриевича верно сказал, что мы не можем, разумеется, быть полностью уверенными, что такая деятельность шла безусловно на пользу личному творчеству гениального композитора, но то, что она принесла громадную, ни с чем не сравнимую пользу всему музыкальному искусству народов России, — в этом не приходится сомневаться. Да, Д. Шостакович был поистине неутомим в своем добром труде на благо советской музыки. И вот десять лет тому назад с его непосредственным участием проходили на Северном Кавказе выездные заседания-пленумы секретариата СК РСФСР. Тогда же было ясно, какую огромную роль сыграло личное общение великого композитора со своими коллегами из братских автономных республик, какое большое значение для развития всей профессиональной культуры народов Дагестана, Кабарды, Карачаево-Черкессии сыграли эти творческие форумы. А сегодня, десять лет спустя, итоги этой работы представляются еще более величественными и плодотворными. И то, что сегодня мы собрались на очередной выездной пленум Правления СК РСФСР, — тоже завет его бывшего первого секретаря Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.

И еще одно. На протяжении всей своей жизни Дмитрий Дмитриевич принимал участие в творческих дискуссиях, проходивших в наших композиторских организациях, выступал там с оценкой отдельных сочинений и с общими размышлениями на темы развития нашей музыки. Год назад в связи с подготовкой к празднованию 30-летия Великой Победы, работники журнала «Советская музыка» обратились к материалам пленума Оргкомитета СК СССР, относящимся к 1944 году. Там с докладом выступал Дмитрий Дмитриевич Шостакович, и он разрешил нам его опубликовать. Это замечательный документ, товарищи ². Больше всего поражает в нем сочетание безграничной доброжелательности по отношению к коллегам-композиторам (а в числе их были С. Прокофьев, Н. Мясковский, А. Хачатурян, Д. Кабалевский, Г. Попов) и требовательной критичности к их отдельным сочинениям. «Не очень у нас, — подчеркивал Шостакович, — критикуют мастеров... Мастера, может быть, в этом не нуждаются? Я думаю, мастер нуждается в критике большой и серьезной... Надо обижаться не на критику, а на лживые комплименты». Мысль о том, что нельзя обижаться на критику, этот свой завет он тоже передал нам, своим младшим современникам...

Третий пленум только начался, состоялся всего еще один концерт, не пришла еще пора обобщений, и я поэтому выскажу лишь несколько предварительных замечаний об отдельных партитурах.

Хочется начать с двух сочинений. Одно из них — «Шествие и торжественная песнь» М. Кажлаева — открыло программу, другое — симфонический танец «Исламей» А. Даурова — завершило ее. Оба сочинения показались мне удачными. М. Кажлаев всегда отличается оригинальной художественной выдумкой, при этом замыслы свои он воплощает в отточенной художественной форме. Конечно, одни его сочинения могут нравиться больше, другие меньше, но повторяю, композитор неустанно «творит, выдумывает, пробует», что не может не вызвать глубокой симпатии к его дарованию. «Шествие и торжественная песнь» — сочинение, своеобразно задуманное, по-настоящему праздничное, убедительно выражающее идею дружбы на-

_________

² См.: Д. Шостакович. Советская музыка в дни войны. «Советская музыка», 1975, № 11.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание