Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 27

листа и оркестра, все же главное в нем — те внутренние взаимоотношения, возникающие между солистом и оркестром, которые становятся двигателем симфонического развития. Надо отметить великолепно звучащие монологи виолончели, написанные с полным знанием современных возможностей инструмента (этому немало способствовал исполнитель В. Фейгин). Говоря о концерте Ш. Чалаева, я позволю себе аналогию с другим сольным концертом — для флейты С. Крымского, в котором широко использованы всевозможные приемы звукоизвлечения на флейте, что тем не менее не привело к убедительному художественному результату. Виной тому, пожалуй, некоторая безликость интонаций и суховато-рационалистичный подход к развитию самого материала».

В. Успенский (Ленинград), подчеркивая тезис А. Сохора о тесных творческих контактах композиторов Северного Кавказа и Ленинграда, также сосредоточил свое внимание на развитии национальных традиций и предложил условное разделение музыки северокавказских авторов на три группы.

К первой он отнес сочинения, в которых, на его взгляд, органично, на современной профессиональной основе претворены элементы национальной культуры. В этой связи были названы такие достаточно разные опусы, как хоровой цикл М. Кажлаева «Рождение песни», симфония Н. Дагирова, Фортепианный концерт Н. Карницкой и Концерт для виолончели Ш. Чалаева. Вторую группу составили, по мнению оратора, произведения, авторы которых находятся еще в стадии поиска оригинального претворения черт фольклора в собственном творчестве (симфоническая поэма «Гамар» У. Бексултанова, «Исламей» А. Даурова). И, наконец, третья группа — творчество молодых композиторов. В. Успенский выделил имена Ж. Плиевой, Т. Блаевой и К. Шамасова как наиболее перспективных авторов, от которых мы вправе ожидать ярких сочинений.

В. Успенский заострил мысль, высказанную Ин. Поповым, о взаимодействии народного и профессионального, подчеркнув, что, к сожалению, во многих услышанных на пленуме сочинениях чувствуется несколько внешнее использование фольклора, а порой просто-напросто потребительское отношение к нему.

В заключение выступающий специально отметил высокое профессиональное мастерство хора Музыкального училища Махачкалы (художественный руководитель и дирижер Р. Мизрахи), а также справедливо посетовал на отсутствие аннотаций, которые хотя бы в общих чертах представляли творчество того или иного композитора.

Принявший участие в творческой дискуссии Б. Зейдман (Ташкент) известен не только как композитор, но и как маститый педагог, отдающий много сил и энергии воспитанию молодежи. В своих занятиях со студентами Б. Зейдман, по его собственному признанию, придирчиво, скрупулезно относится к таким важным компонентам партитуры, как жанр и форма, и всеми силами стремится привить ученикам точное и чуткое ощущение жанра, воспитать в них умение выстроить композицию целого и отдельных его частей.

В этой связи Б. Зейдман коротко охарактеризовал несколько прозвучавших на пленуме сочинений. Как положительные примеры он отметил «Шествие и торжественную песнь» М. Кажлаева (пример точного жанрового попадания, принадлежащий перу высококвалифицированного музыканта, настоящего профессионала), Фортепианный концерт Н. Карницкой, Концерт для виолончели с оркестром Ш. Чалаева, симфонию «В. И. Ленин» Д. Хаханова, «Исламей» А. Даурова.

А вот произведения, в которых, по мнению Б. Зейдмана, жанр определен неточно. К их числу он отнес симфоническую поэму «Эпизоды войны» X. Карданова. Идея, как отметил оратор, просто иллюстрируется отдельными фрагментами. Цитата из «Священной войны» не стала органичной, неотъемлемой частью музыкальной ткани целого сочинения. Недостаточно свободно обращается автор и с оркестровыми тембрами, порой нивелирует их звучание, часто пользуется туттийными эпизодами, отчего оркестровая ткань кажется вязкой, малоподвижной и невыразительной.

Не совсем точно, думается, определен жанр вокально-симфонического сочинения «Утро Победы» В. Молова. По своим масштабам оно ближе к кантате. Для оратории же нужен больший эпический размах, а с другой стороны — элемент действия, столкновения характеров и драматических ситуаций.

То же несоответствие выступающий отметил в Концертино для симфонического оркестра Н. Османова. Ведь концертино — это маленький концерт, а в сочинении Османова не проведен последовательно принцип концертности, соревнования, не было какого-то определенного драматургического единства, связанности частей цикла. Вот почему Б. Зейдман склонен считать этот опус скорее трехчастной сюитой.

Критические замечания были им высказа-

ны в адрес С. Крымского. Благодаря абстрактному мелодическому движению, отсутствию необходимых композиционных контуров его Концерт для флейты с оркестром произвел расплывчатое впечатление.

Даже в лучших сочинениях не всегда можно было констатировать строгий композиционный расчет, композиционную выверенность, что ли. Скажем, принцип attacca всех четырех частей, который избрал для своей Второй симфонии Д. Хаханов, требует несколько особого подхода: с одной стороны, необходимой подготовки музыкального материала последующей части в пределах предшествующей, с другой — очень яркого, выпуклого изложения темы новой части — иначе слушатель теряет ориентировку в форме.

Другим недостатком симфонии (как это уже отмечалось) является некоторое многословие, которое порой мешало восприятию этого в целом интересного и серьезного сочинения.

Таким же многословием, даже чрезмерной, по мнению оратора, основательностью, медлительным развертыванием действия отличается Первая, «Дагестанская» симфония Н. Дагирова, хотя и это сочинение несомненно составляет актив дагестанского симфонизма. А в оратории В. Молова «Утро Победы», которая им уже упоминалась, напротив, несколько урезанным показался финал, нарушивший композиционный баланс.

Многие из выступавших высоко оценивали Концерт для виолончели Ш. Чалаева. Б. Зейдман, полностью присоединяясь к этой оценке, подчеркнул, что автору удалось провести соревнование солирующей виолончели и виолончели в оркестре, очень интересный прием найден композитором. По поводу этого яркого и профессионально зрелого сочинения высказано было одно лишь замечание о несколько одноплановом по темпу соотношении первой и второй частей.

В заключение Б. Зейдман еще раз призвал композиторов, в первую очередь молодых, внимательно и строго относиться к выбору жанра, требовательно и пристрастно выверять структуру и форму партитур, ибо от этого во многом зависит успех сочинений.

Ту же важную проблему затронул в своем выступлении А. Артамонов (Ростов). Констатируя большие успехи композиторов Северного Кавказа, он высказал и некоторые свои критические замечания по поводу крупных симфонических и концертных опусов. В частности, отметил, что в симфониях и симфонических поэмах бросались в глаза известная растянутость формы, неумение авторов точно организовать материал, а в концертах — некоторая мозаичность структуры целого, отсутствие выпуклости, рельефности граней.

Особняком, по мнению А. Артамонова, стоят сочинения М. Кажлаева, «композитора большого, многогранного таланта, необычайно изобретательного, наделенного неиссякаемой творческой фантазией, выдумкой». Выступающий особенно выделил прозвучавший в камерном концерте его новый хоровой цикл «Рождение песни» на стихи Р. Гамзатова, А. Пушкина, М. Лермонтова и К. Кулиева.

Первый хор, считает А. Артамонов, — достойное продолжение танеевской традиции (произведение истинно танеевского масштаба). Чрезвычайно изобретательно сделан второй хор «Африка» на стихи Р. Гамзатова, с интересным использованием колоритного набора ударных инструментов, которые композитор сам сконструировал. Единственный, пожалуй, упрек автору может быть высказан в плане самой, что ли, компоновки цикла, показавшейся несколько внешней, каждый хор — вполне самостоятелен и может звучать в концерте отдельно.

Как это нередко бывает, при истинно откровенном обмене творческими суждениями возникают разные точки зрения на то или иное сочинение. Так, например, В. Агафонников (Москва) очень высоко оценил симфоническую поэму X. Карданова «Эпизоды войны», отметив, что «она произвела сильное впечатление благодаря своей яркой образности, мастерству, гражданственной позиции автора. Карданов прошел войну, и сочинение настолько искренне, что веришь каждой его ноте. Оно свидетельствует также о значительном профессиональном росте автора, от которого мы вправе ждать новых ярких произведений».

Аналогичное мнение по поводу этого сочинения высказал и Ф. Лукин (Чувашия). Существенное дополнение было им сделано к характеристике Второй симфонии «В. И. Ленин» Д. Хаханова, в которой выступающий отметил большое мастерство композитора, обратившегося к столь сложной теме и сумевшего решить ее ярко и убедительно без привлечения слова, чисто инструментальными средствами. К несомненным достоинствам симфонии были отнесены ее национальный колорит, а также свободное владение автором оркестровыми тембрами.

А вот Б. Гибалин (Свердловск) не согласился с критическим мнением относительно Концерта для флейты с оркестром С. Крымского, подчеркнув в нем важный фактор — сознательный отбор выразительных средств

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание