Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 48

эти произведения на родине авторов — приняли участие в международных музыкальных фестивалях Болгарии.

Широкое обращение к болгарской музыке (небольшие пьесы К. Кюркчийского, В. Казанджиева, А. Текелиева, многократно игранный ансамблем Концерт для оркестра Л. Николова, наконец, Четвертая симфония А. Райчева) — красочной, темпераментной и острохарактерной, своеобразной (в особенности для жителей Прибалтики) по форме изъявления эмоций, потребовало овладения новыми средствами выражения и безусловно обогатило исполнительский стиль коллектива.

Особенно полезным, думается, было штудирование партитуры А. Райчева, симфонического цикла, продолжающего бартоковские традиции обращения с фольклорным материалом. Сочинение по конструкции довольно необычно: состоит из двух частей, причем, не противопоставленных по темпу. Финал (Presto) естественно вытекает из первой части (Allegro). Но это уже более напряженная, доходящая почти до неистовства музыка («barbaro» требует здесь авторская ремарка). Передача непрерывной ритмической пульсации, пронизывающей все произведение, способна доставить много хлопот исполнителям любого ранга. Но рижане «лихо» справляются с затейливой игрой ритма, как и с иными трудностями, в частности, колористического плана.

В целом же кажется, что на сегодняшний день коллективу в музыке XX века ближе сочинения, написанные в неоклассическом стиле. Так, скажем, в концерте 21 октября 1975 года очень выразительно были прочитаны Третья сюита античных танцев и арии в свободной обработке О. Респиги и многие разделы Концерта для струнных малоизвестного у нас Дж. Виоцци. Прозвучавший в тот же вечер Концерт in D И. Стравинского, хотя в нем есть синтез различных стилистических качеств, тоже относится к неоклассике. Но в этой музыке постоянно ощущается балансирование на грани комического и серьезного. Рижский камерный играет опус Стравинского очень «рассудительно», основательно, «припрятывает» ироническую усмешку автора и... теряет при этом что-то существенное. Не совсем «уютно» чувствует себя оркестр и в исполненном тогда же Дивертисменте Г. Бацевич. Приемы сериального письма, разного рода колористические эффекты, применяемые польским композитором, — все это пока довольно чуждо звукоощущению коллектива.

Читатель, надо полагать, уже догадался, куда клонит автор, пространно повествующий о последних работах Рижского камерного над современным репертуаром. Скорее всего именно здесь, думается, надо искать секрет удач коллектива в прочтении классики, сопутствующих ему по большей части примерно в трех минувших сезонах (хотя рецидив академизма, как ни обидно об этом писать, нет-нет да вновь даст о себе знать ⁹).

Систематическое общение с современной музыкой, по-видимому, по контрасту способствовало более глубокому осознанию стилистических закономерностей, присущих старинной музыке, и более рельефному их выявлению. Большое количество разнохарактерных сочинений, не имеющих традиций исполнения, вынуждало настойчиво искать свой путь, свои решения. И постепенно это стало потребностью в повседневной работе над опусами любого стиля.

Активным изучением совершенно новых или же редко звучащих, не обросших исполнительскими штампами произведений дирижер и артисты оркестра воспитали в себе творческую смелость и инициативность, которая, конечно же, не могла не сказываться и при прочтении классических произведений. Если же говорить о частностях, то большую импульсивность приобрел ритм, резче распределяются светотени и, что особенно примечательно, более высоким стал тонус игры.

Стоит сказать еще об одной особенности концертной практики Рижского камерного. С первых же концертов оркестр тяготел к контактам с солистами, в том числе местными музыкантами. В сезонах 1973/74, 1974/75 годов это стремление усилилось. Иногда ансамбль выступал только в роли аккомпаниатора. Хорошо это или плохо? Естественно, возможны различные точки зрения. Однако некоторые факторы говорят в пользу таких выступлений. Во-первых, это общеизвестно, качество аккомпанемента существенно влияет на общее впечатление от произведения. Во-вторых, что уже конкретно относится к рижанам, Т. Лифшиц кропотливо добивается от оркестра полнокровного звучания всех компонентов партитуры. По степени интенсивности такая проработка мало чем отличается от изучения чисто оркестрового

_________

⁹ Так, к примеру, художественный руководитель Ульяновской филармонии Ю. Скворцов, в целом очень хорошо отозвавшись о гастрольном концерте Рижского камерного, говоря о трактовке музыки XVII–XVIII веков, отмечал: «Она предстала перед нами как бережно сохраненный, старательно ухоженный экспонат за витринным стеклом. Отсюда и суховатый, несколько обестембренный звук скрипок, и стремление сыграть все произведение слишком академично». («Ульяновская правда», 1974, 29 ноября.)

сочинения и, несомненно, также способствует росту мастерства оркестрантов.

Наконец, сотрудничая с различными солистами, а в особенности с теми из них, кто обладает ярко выраженной индивидуальностью, коллектив получает дополнительные творческие импульсы. Трудно себе представить, чтобы этого не происходило, скажем, при общении с Э. Вирсаладзе, Г. Кремером, Т. Гринденко, О. Каганом, Н. Гутман, А. Любимовым — все они солировали в прошедших сезонах в концертах оркестра. В свою очередь, солистов чрезвычайно подкупает готовность дирижера вникнуть во все особенности их трактовки. Показательны слова В. Спивакова, сказанные в одном из интервью: «С рижскими музыкантами у меня возникли удивительно теплые отношения. По секрету скажу: мне репетиции даже дороже, чем концерты с ними» ¹⁰.

Думается, что Т. Лифшицу близка и понятна точка зрения И. Маркевича, рекомендовавшего дирижеру-аккомпаниатору: «Решительно забудьте, что итальянское слово concerto происходит от латинского concerto — состязаюсь. Стремитесь вместе служить произведению» ¹¹.

Отмечу также, что, аккомпанируя, Рижский камерный вырабатывает большую гибкость, которой ему подчас все еще недостает. Не говорю уже о том, что богаче и разнообразнее становится афиша, а это в дополнительной степени стимулирует интерес публики. Кстати, музицируя с солистами, ансамбль затронул иные, менее привычные для себя репертуарные области, соприкоснулся с сочинениями Бетховена (Второй и Четвертый фортепианные концерты), Шуберта (Скрипичный концертштюк), Мендельсона (Концерт для скрипки и фортепиано d-moll), Сен-Санса («Карнавал животных») и тем самым расширил творческий диапазон. Правда, представляется сомнительной практика обращения к опусам типа Виолончельного концерта Шумана, когда оркестр чуть ли не вдвое «разбухает» от приглашенных «разовиков».

*

Филармоническую жизнь Риги ныне невозможно представить без участия Камерного оркестра, энергичного и высокопрофессионального пропагандиста музыкальной культуры. Наряду с известным хором «Ave Sol» этот коллектив принадлежит к числу флагманов камерного исполнительства республики.

_________

¹⁰ См.: «Советская молодежь», 1974, 14 августа.

¹¹ Высказывания Маркевича, записанные Б. Гавоти. См. сб. «Исполнительское искусство зарубежных стран». Вып V. «Музыка», М., 1970, с. 119. Разрядка И. Маркевича.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание