Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 58

торой робостью и удовольствием к любовной сцене и буду торопиться. Присылаемая сцена по-моему длинна, и я наметил купюры <...>

Если размер у царицы не подошел, напишите — переделаю. Странная красота и причудливая симметрия — вот девиз сказочной музыки! Ваши описания некоторых мест оперы заставляют предугадывать то и другое в массивных размерах и страшно дразнят мое воображение. Очень рад за побочные нонаккорды (а не будет ли обращений?). Как только будет написана музыка любовной сцены, приезжаю к Вам (с женой) и буду слушать и слушать. Теперь не обращайте внимания на мелочи, потом все поправим; ни еды, ни поста в речи Лебеди не будет, уже придумал. Не знаю, не перечу ли словами Вашей идее о Гвидоне: несмотря на то, что это большой тенор, я все-таки здесь слышу в его речи детские интонации, обширный диапазон и детские частые и большие скачки в голосе. Очень может быть, что это и не так <...>

Весь Ваш В. Бельский.

Всем поклоны.

11. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 25 июня [18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

спасибо за присланную сцену, которую я только что получил и потому еще не усвоил. Купюры в ней действительно нужны. На первый раз мне жаль, что при описании красавицы зачарованной царица не пользуется словами Пушкина:

Говорят, царевна есть,
Что не можно глаз отвесть,
Днем свет божий затмевает и проч.

Мне кажется, что повторение этих слов потом в устах Бабарихи, и далее в устах самого Гвидона было бы хорошо. Отчего Вы эту красавицу поместили где-то на краю земли? а впоследствии она окажется тут как тут. Я ожидал тоже, что будет хоть краткая колыбельная, когда царевич уснет. Впрочем, все это мне представлялось с первого взгляда. Не знаю, примусь ли я сейчас за эту сцену, так как сочинение волею-неволею тут несколько оборвалось; а вчера и сегодня меня настолько завлекла мысль о любовной сцене, что я не мог откладывать и решился написать музыку, хотя бы на счет из таможни. Текст этого счета я посылаю Вам на обороте. Дело в том, что я старался воспользоваться всем, что было у Пушкина. Форма (не стихи) меня удовлетворяет, и я попробую писать музыку, а Вас попрошу исправить, переделать мой таможенный счет на свой лад; сохраните мне только форму, последовательность мыслей и размер, и тогда я подставлю Ваш текст, так как он подойдет наверно. Вы может быть рассердились на меня за это, быть может я Вас страшно стесняю и обрезываю Вашу фантазию и намеренья; но, ей-богу, не могу ждать, хочу непременно сочинить эту сцену; лучше я потом переделаю согласно Вашему либретто. Ответьте и успокойте меня. То, что Вы пишете насчет разнородных интонаций в голосе царевича — не признаю; хочу писать музыку, а не детскую Мусоргского, в которой ребенок карикатурно кривляется. Обращений побочн[ых] нонаккордов не напишу и предоставлю их будущему Берлиозу или другому кому-нибудь.

Ваш Н. Р.-Корсаков ¹.

12. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 26 июня [1899 ¹.]

Поправка к большому письму.

Дорогой Владимир Иванович, сегодня мне удалось сочинить присланную Вами вчера сцену (с двумя

купюрами: 1) Место о колдунах, 2) Рассказ о некой девице). Рассказ царицы о Салтане и всем событии сделаем в форме баллады с трижды повторяемым лирическим припевом. Мотив колыбельной применил к засыпанию царевича. Вставить рассказ о красавице невозможно: выйдет слишком длинно. Мне осталось сделать только 2–3 речитатива (ничтожных) и ночь — связь между этой сценой и появл[ением] города, которую сделаю по способу бессодержательной пустоты (alla Wagner), так как в сущности ничего нет и ничего не происходит.

Будьте добренький, когда прочтете мой таможенный счет, то сейчас же, немедля черкните два слова мне, чтоб я их мог получить во вторник, пригодно ли сколько-нибудь мое писание, хотя бы как план и шаблон. Если нет, то выбраните меня, что не за своего ума дело взялся, но только уведомьте сейчас же. Напишите, когда приблизительно приедете с супругою.

Не воображайте, что меня одолевает вдохновение: это просто жадность и горячка (подобная строительной и т. п. горячкам) и большая привычка оперы писать.

Жду ответа во вторник.

Ваш Н. Р.-К.

13. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

Петербург, 26 июня [1899 ¹.]

Дорогой Николай Андреевич!

Сейчас добыл с квартиры два Ваших письма и поскорее посылаю еще одну картину. Мы о ней с Вами давно сговорились, а потому, как и видно из проектируемого Вами монолога, она вполне будет соответствовать Вашим желаниям. Второй пропуск сделать было бы приятнее, чем первый. Больше писать Вам сейчас не могу, только выражу сокрушение о том, что Вы думаете изгнать из «Салтана» очаровательный, характернейший бас-кларнет<...>

Ваш В. Бельский ².

14. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 28 июня [18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

могу считать II действ[ие] конченным, так как мне осталось только кое-что подправить. Вообще устал, и следует отдохнуть и только инструментовать. Коли приедете — будет оч[ень] кстати. Текст любовной сцены готовьте, долго ждать не надо, и вообще, когда приедете, придется о многом столковаться и переговорить. Захватите с собой все, какие есть и коли есть, записи текста для следующих картин: рад буду всякой строчке.

Ваш Н. Р.-К.

15. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Петербург,] 5 июля 1899.

Дорогой Николай Андреевич!

Ваше последнее письмо с текстом любовной сцены ¹ привело меня в полное замешательство, даже вовлекло в невежество. Прежде всего оно попало на службу в праздник, пролежало лишний день, и получить Вам ответ в тот срок (29-е) не было физической возможности. Увидел я также, насколько существенно подрывает Вашу работу неимение готового либретто: верно, уж нужно до крайности, если Вы принялись за такую неприятную для Вас вещь, как подыскивание рифм. Вместе с тем я знал, что при быстроте, с какой мчится Ваша фантазия, вся музыка сцены уже была кончена, когда я имел в руках письмо, так что крупно изменять что-либо в ней все равно было бы поздно. Но более всего я был огорчен тем, что Вы далеко отступили от одобрен-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание