Выпуск № 2 (447) | 1976 - страница 59

ного Вами плана сцены, придав центральному узлу всей сказки чересчур краткий, эскизный характер. Где же тут хоть какой-нибудь намек на то, что просьба достать царевну была дерзка и Гвидону опасна, что только затем, чтобы погубить его, и подзадоривает к такой просьбе злая Бабариха? Все это время провел я в мучительных и безуспешных попытках, чтобы приспособить Ваш проект к такому положению, без которого обойтись на театре, по-моему, совершенно невозможно, т. е. указать в сцене на какую-либо борьбу чувств и риск, какому подвергается Гвидон. Против начала я ничего не имею. Совместное пение по словам мне представляется неудачным и бледным, но тут всегда можно будет подставить другой текст с таким же содержанием. Если помните, мы предполагали после превращения небольшую речь Царевны, в которой она намекнула бы на свое символическое значение, но из плана явствует, что Вы тут сразу требуете дуэта. Поэтому-то можно будет слегка коснуться этого же в дуэте. Слов дуэта не присылаю, это будет потом. Вслед за сим пришлю или привезу 2 картину III действия и конец 1 картины IV действия. Здесь предполагался прежде женский хорик, который уже есть, и трио, которого еще нет. Быть может эффектнее кончить просто тем дуэтом ²<...>.

16. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 16 июля [18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

спасибо за присланную сцену; она очень удачная. Меня крайне огорчает, что Вы подозреваете во мне некое неудовольствие Вами. Я напротив Вами оченно благодарен и много доволен. А что если есть кое-что, что мне не по вкусу в 1-й картине IV акта, так это оттого, что мы не о всем сговорились, так как не видимся. Когда же Вы приедете? Сыграть Вам более как пролог, 1-й и 2-й акты не берусь. Прочее все слишком начерно. Инструментую и скоро кончу 1-й акт, а потом хочу инструментовать все оркестровые куски. Тороплюсь. Простите. Не сердитесь и не огорчайте меня.

Ваш Н. Р.-К.

17. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 24 июля [18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

присланную Вами 2-ю картину III акта до рассказов я сочинил и записал, а с рассказов и до конца тоже сочинил, но еще не записал вполне. В тексте я сделал незначительные перетасовки, против которых Вы, вероятно, ничего иметь не будете, а буде понадобится, то немножко приспособите некоторые стихи сообразно их месту. Старался все время вести по возможности ансамбли, что кажется и удалось. Но у меня явилась теперь следующая мысль: эту картину хорошо бы начать с небольшой арии или ариозо Салтана, которую он мог бы петь несмотря на присутствие трех баб, так как это были бы его мысли, а не речи. Содержанием, я полагал бы, должно было быть воспоминание и сожаление о царице. Хорошо было бы воспоминание о ее словах в прологе, а потом о прощанье при отправлении на войну («на добра коня садяся, ей наказывал себя поберечь, его любя»), так как мне хотелось бы провести тему царицы из пролога и тему из трио марша и последнюю даже дать Салтану для голоса. Для первой стихи могут быть написаны обычным нашим 4-х стопным хореем, а для второй хорей должен быть 5-ти стопный, напр. такой:

Ца́рь Салта́н с жено́й свое́й простя́ся
Е́й нака́зыва́л бере́чь себя́.

После этого ариозо или арии, под музыку прихода корабля, жен-

щины или стражники могут объявить царю, что пристает корабль, а царь прикажет Бабарихе звать гостей, а Повариха со Ткачихой будут готовить стол. Как Вы об этом думаете? Если согласны, то не сочините ли? С нетерпением жду от Вас текста последней картины (хоть частью), а затем конца предпоследней, если мы не кончим на дуэте.

I-й картины последнего действия я еще не писал и как-то не решаюсь к ней приступить. 1-е действие оркестровал и переложил вполне. Теперь примусь за 2-е. На даче осталось жить месяц с небольшим, а три действия и пролог можно считать почти сделанными; неужели же невозможно сладить в оставшийся месяц с остальным? — А вот Вы все не приезжаете, я уж и всякую надежду потерял Вас видеть в Вечаше. А кроме удовольствия Вас видеть, многое можно было бы выяснить из того, что осталось неясным, особенно в предпоследней картине. Еще раз высказываю Вам, как мне досадно, что не соглашаясь с некоторыми вещами в тексте, я Вас огорчил и даже поверг, по-видимому, в некое уныние. Вы упомянули даже о недостатке свободного времени и подписались неудачным и случайным либреттистом ¹. За что же это? Повторяю: я ужасно доволен и планом оперы, и подробностями сцены, и большинством стихов. Без Вас вообще и всей-то оперы не было бы. А Вы подозреваете меня в неудовольствии, неблагодарности и т. п. Пожалуйста, если я что лишнее наболтал в предпоследнем письме, — простите. А болтливость — это один из моих многочисленных недостатков. Не сердитесь же на меня и не поминайте лихом.

Ваш Н. Р.-К.

18. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 1 августа [18]99.

Дорогой Владимир Иванович,

предпоследнюю картину, т. е. дуэт, я, наконец, сочинил и записал до совместного пения, которое запишу завтра. Сделал я все по Вашему тексту, а не своему, но с купюрами, за которые Вы меня будете бранить. Совместное пение будет пока на мой (согласен: весьма слабый) текст; но что ж делать, коли у меня другого нет. Пришлите, и я подпишу Ваш. Полагаю, что лучше кончить сцену на дуэте, потому что материнское благословение расхолодит. Я полагал бы, что в последней картине можно было бы сделать Гвидона и Лебедь еще не обвенчанными, а напротив царь Салтан явился бы приглашенным на свадьбу; тут бы и материнское благословение можно было бы пристроить. Впрочем, делайте, как хотите, только дайте мне хоть кусок текста последней картины.

Я как обломовский слуга не могу забыть Ваших жалких слов в предпрошлом письме и не могу еще раз не перебрать их по очереди, эти слова: 1) «случайный» (либреттист). Все на свете случайно. Случайно мы и на свет рождены, и Тюменев случайный либреттист, и я сам случайный либреттист для самого себя; поэтому это словно само собой выдыхается. 2) «Неудачный» (тоже либреттист). Об этом я уже писал, что напротив Вы самый удачный, ибо без Вас и оперы бы не было и я всем чрезвычайно доволен, а 2–3 рифмы ничего не значат. 3) «Мне некогда» (Ваши слова). Вот это самое ужасное и ядовитое для меня словцо, и действительно гнетущая мысль. Вы заняты службой, должны давать уроки, работать дома, ибо жизнь дело серьезное. А я тут со своей случайной и даже возможно, что и неудачной оперой * — пристаю, докучаю и мешаю Вам работать для моего собственного эгоистического пустозвонства. «Я композитор и потому все человеческое мне чуждо» (пародирую известное изречение). Искусство сушит, как усовершенствованная сушильня.

_________

* Об этом могут судить только я и более или менее отдаленное потомство. (Примеч. Римского-Корсакова.)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка