Выпуск № 9 (442) | 1975 - страница 69

До сих пор речь шла об эпической ветви болгарского симфоййзма, как видим представленного в различных вариантах в основном программными сочине

ниями. Несколько слов еще об одном программном произведении, но уже развивающем традиции жанрово

картинного симфонизма. Это «Антифонные диалоги» Г. Костова для симфоджазового оркестрового состава. Они состоят из трех частей — «Шутка», «Отдых», «Состязание» — и по существу представляют собой трехчастный концерт для оркестра, в котором находят яркое выражение типичные признаки жанра: соревнование отдельных групп, «конкурентность», диалогичность, свободная игра. При этом композитор всячески подчеркивает, что их источник — народное искусство, формы народного музицирования. Фольклорные темы и ритмы буквально пронизывают сочинение, автор не избегает и прямого цитирования, подчас неожиданно сталкивая качественно различный фольклорный материал (вплоть до «шинкарского»), что рождает вы

разительные комедийные эффекты, вызывая живой отклик зала. Камерная симфония М. Пекова — еще один опус

молодого автора. Замысел ее предельно конкретизирован: она посвящена недавно скончавшемуся замечательному композитору Любомиру Пипкову. Романтическая эпитафия — так можно было бы определить жанр этой одночастной симфонии, где настроения скорбного раздумья, созерцания чередуются с «наплывами» мужественно-решительного характера, воссоздающими черты несокрушимой жизнелюбивой личности Пипкова. Соответственно с этим Пеков и выстраивает свою симфонию, которая как бы распадается на две части: первую, где доминируют импрессионистские полутона, и вторую — тематически и структурно более ясно организованную (в частности, здесь коллажируется тема из 16 вариаций для камерного оркестра Пипкова). Сочинение цельно по замыслу, в нем

выдержано единство музыкального колорита. Безусловно, это удача молодого автора. Здесь же хотелось бы сказать о Концертино для

виолончели Л. Николова и Концерте для виолончели И. Спасова, которые я тоже бы отнесла к области камерного симфонизма, хотя они и написаны для большого состава. Масштабы замыслов, специфика образно-драматургического решения, другими словами — сама концепция сочинений, свидетельствует о камерности как определенном качестве мышления авторов. Для этих опусов типична игра различными звуковыми сочетаниями, красочными пятнами или, напротив, преобладание сухого пуантилистического тематизма в пределах скромных по масштабу форм. При этом в Концертино излишнее увлечение сонористическими эффектами расшатывает самую форму сочинения, лишает ее собранности, компактности 3 . Возникает и некоторая эмоциональная одноплановость, замкнутость

3 Замечу, что в показанной на смотре Виолончельной сонате Л. Николова звуко-тембровые поиски не кажутся самодельными, тут они служат воплощению авторских идей.

5 *

в круге определенных состояний, хотя широкое использование возможностей солирующей виолончели как будто должно было бы расширить их. В концерте И. Спасова наблюдается тенденция к полному стиранию каких-либо метрических границ, что, видимо, призвано выразить полную свободу и раскованность мышления: «несформулированность» идей, их нарочитая анархичность, некий музыкальный «поток сознания» подчас предстают в довольно изобретательном музыкальном выражении (тут и колористические «блестки», и алеаторические поиски напряженной звуковой экспрессии). При этом диалог виолончели с оркестром показан не в свободном концертировании, а в их взаимодействии. «Раскованность» во взаимодействии — сочетание этих двух, во многом разных тенденций, естественно, создавало трудности и для исполнителя Здравко Манолова, тем не менее успешно их преодолевавшего...

Собственно камерные программы нынешнего смотра привлекли своей целенаправленностью: как мне кажется, среди них не было сочинений, которые содержали бы эксперимент ради эксперимента (исключение составили, пожалуй, «Концертные импровизации» В. Казанджиева, где, как и всегда у этого автора, очень ощутимы поиски звуко-тембровой краски и сонористическая сторона отодвигает все остальное на второй план).

Большинство показанных сочинений имело конкретный адрес — прозвучало много пьес для фортепиано, которые могут стать отличной педагогической литературой для школьников, учащихся средних и высших учебных заведений. Назову два цикла ярко характеристичных миниатюр Н. Стойкова, сделанных с большой выдумкой, изобретательностью, художественным мастерством (исполняла Ц. Чифчиева), опусы Т. Стойкова, Ст. Икономова, В. Баевой, Б. Елиезера. Мы услышали немало сочинений и для виолончели, в том числе достаточно оригинальные. Помимо упомянутой сонаты Л. Николова надо назвать монологичную сонату-размышление Цв. Цветанова, динамичный экзерсис — «Игра для виолончели и фортепиано» А. Танева, Фантазию 3. Манолова.

Привлекли внимание и произведения для духовых инструментов — жизнеутверждающее, с юмористическими эффектами Рондо Г. Костова и пьесы для гобоя и фагота Н. Стойкова, явно обогатившие соответствующий репертуар. К сожалению, мало было представлено камерных вокальных сочинений. Шесть лирических песен Д. Сагаева на текст С. Кралева и Три песни М. Големинова на текст Т. Джагарова — вот, пожалуй, и все. Что касается хоровых традиций, то они, как видно, пока что все же по-прежнему доминируют в болгарской музыке над традициями сольной песни: как и в прошлом году, сочинениям для хора было отведено три специальных, необычайно насыщенных концерта. Множество хоров эпического и балладного характера посвящались патриотической, гражданской теме Д. Петкова, Л. Пипкова, Г. Попова, Г. Костова, Г. Тиме

131

ва, А. Иосифова, Н. Кауфмана. Великолепные фольклорные обработки показали К. Кюркчийский («Прекрасна Яна») и А. Танев («Древнеболгарские напевы» для мужского хора и ударных инструментов); прозвучало много ярких хоровых детских песен, среди которых особенно выделились сочинения Д. Тыпкова, 3. Манолова, Е. Чешмеджиева. Отдельно хотелось бы отметить и лирические миниатюры молодого Ст. Мутафчиева. Яркие образы массовой хоровой песни представили на смотр Ж. Леви, П. Стоянов, Д. Петков. Показательно, что жанр этот приобретает все большую популярность в творчестве болгарских композиторов и даже в эстрадной музыке, постепенно вытесняя развлекательную, шлагерную продукцию. В частности, состоявшийся в рамках смотра эстрадный концерт наглядно подтвердил эту тенденцию. Назову лишь некоторые произведения, раскрывающие актуальные проблемы сегодняшнего дня: «Посвящение» Д. Вылчева, «Вечер в Девне» Б. Елиезера, «Эдип» И. Маринова, «Песня песне» Д. Добрева. Тем не менее некоторым болгарским композиторам, работающим в жанре эстрадной музыки, хотелось бы пожелать большей национальной определенности в сфере музыкального языка, дабы популярное и доступное искусство (огромный переполненный зал «Универсиада» свидетельствовал об этом) не шло на потребу низменным вкусам некоторой части слушательской аудитории. Убедительное сочетание национально-характерного и вместе с тем предельно демократичного найдено в произведениях для духового оркестра, рассчитанных, как известно, также на очень широкую аудиторию. В частности, отмечу «Пиринскую рапсодию» Ж. Леви, ярко жанровую по своему характеру, пронизанную интонациями и ритмами кубо-бразильского и южноболгарского фольклора, родство которых удачно под

Димитр Зенгинов

черкнуто и оттенено композитором. Широкое использование в рапсодии современных танцевальных ритмов обусловило некий промежуточный жанровый облик произведения — так сказать, эстрадного для духового оркестра. Думается, что дальнейшее развитие этого жанра в современных условиях весьма перспективно... Концерт для духового оркестра «Софийские сцены» Л. Борисова также производит симпатичное впечатление. Он свидетельствует о богатом «тембровом воображении» автора, интересно использующего монологи и диалоги отдельных видовых инструментов, как будто имитирующих «голоса города». Специально надо сказать об исполнителях — духовом оркестре при Софийском городском Совете (дирижер С. Михайлов), представляющем собой профессиональный, даже, быть может, академический коллектив, который, как показалось, поистине универсален: ему по плечу музыка любой сложности. Это слаженный ансамбль, а наличие в нем большой группы контрабасов делает его весьма мобильным для исполнения самых различных по своему жанру произведений. Естественно «уживается» этот состав и на эстраде симфонических залов. Вообще же масштабность смотру придало участие в нем таких коллективов, как Симфонический оркестр Софийской филармонии (дирижер Д. Манолов), Симфонический оркестр радио и телевидения (дирижер В. Стефанов), оркестр Плевенской филармонии (дирижер Г. Нотев), Болгарская хоровая капелла «Светослав Обретенов», пионерский хор «Бодра смяна» и многих других — камерных, хоровых и инструментальных ансамблей, свидетельствующих о многообразии тенденций сегодняшнего исполнительского искусства Болгарии.

СССР», получившей Димитровскую премию, сделал либретто, сократив действие, изменив текст в соответствии с закономерностями оперной сцены, а также внеся существенные изменения в отдельные образы и ситуации. Либретто написано ярким свежим языком, в нем сохранен характерный диалект. Действие оперы начинается 22 июня 1941 года. Главный герой — полковник запаса Витан Лазаров создал иллюзию, что на своей вилле, названной «Земной рай», он с семьей может быть изолирован от разбушевавшейся военной бури. Но жизнь вторгается в его уединение и вынуждает не только пересмотреть собственные взгляды, но и стать судьей своего сына, который теряет человеческий облик. Либреттист представляет главного героя как современного Матео Фальконе или Тараса Бульбу. А. Райчев приступил к написанию своей оперы, имея уже большой опыт в сценическом жанре. Среди его произведений — ставший уже классическим болгарский балет «Гайдуцкая песня» (показанный в Москве двадцать лет назад), опера «Мост», раскрывающая тему

ОПЕРА «ТРЕВОГА» А. РАЙЧЕВА

Трудны пути, по которым развивается современная болгарская опера, еще более трудны они для оперы на современную тему. Естественно, что с большим интересом ожидается появление каждого нового произведения такого рода. «Тревога» А. Райчева оправдала этот интерес и стала важным этапом в развитии болгарского музыкальносценического искусства наших дней. А. Райчев, сам переживший годы войны, для своего либретто взял одноименную пьесу О. Васильева. Обращение к произведению столь широко известному, выдержавшему испытание временем, связано с большим риском: у многих уже сформировалось свое представление о его героях по многочисленным сценическим постановкам, по художественному фильму. Сын драматурга, известный поэт О. Орлинов, автор «Оды

132

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание