Выпуск № 9 (442) | 1975 - страница 23

дней и гармонией — еще раз повторю: чтобы одновременно и снять напряжение, и сосредоточиться. Но при этом люди впитывают в себя бесконечное множество звуков — от клавесина до балалайки, от пассажа скрипки до изысканнейших тембров электронных инструментов. И тут уж вопрос стоит объективный и жесткий: останется ли музыка нейтральным фоном, который, при всей своей мнимой нейтральности, все же будет в какой-то мере определять отношение человека к миру звуков, либо же музыка эта, непрерывно звучащая, будет еще и воспитывать человеческое ухо, вкус слушателя, будет эстетически обогащать человека?

Да, «Маяк» универсален. Оттого писать вообще о музыке, звучащей на волне «Маяка», — задача безумная. Ведущие его дикторы (у которых, кстати, есть хорошая традиция представляться слушателю, так что музыкально-информационный поток с этой точки зрения перестает быть безликим) каждые полчаса объявляют: «На волне "Маяка" — классическая музыка»; «Популярная музыка»; «Арии из опер»; «Арии из оперетт»; «Музыка театра»; «Симфонические танцы»; «Песни и танцы народов СССР»; «Песни и танцы народов мира»; «Лирические миниатюры»; «Песни советских композиторов»; «Эстрадная музыка»... Продолжать этот список можно до бесконечности. «Фокус» «Маяка» в том, что он делает эстрадной — в широком смысле слова — всякую музыку (если исходить из элементарного понимания эстрады просто как выступления одного либо нескольких артистов)...

В декрете об объединении театрального дела, подписанном В. И. Лениным в 1919 году, специально подчеркнут демократизм эстрадного искусства. С этой точки зрения демократизм круглосуточной музыкальной радиоэстрады «Маяка» говорит сам за себя. «Маяк» связывает времена и эпохи — в прямом смысле слова. Связывает той особенной связью, которая под силу одному лишь искусству. Включит человек радио, и зазвучат в старых записях песни 20–30-х годов, песни военной поры, за которыми у многих своя жизнь, свои мысли, свои воспоминания.

Время идет, и вместе с «Маяком» приходит к нам постоянная информация о судьбах страны, мира. Изменяется мир — изменяются и формы информации. «Информационно-музыкальная программа» — дефис в этом определении в отличие от возможного союза «и» — ответственнее, потому что подразумевает нечто двуединое, а не двуглавое. Но не оказывается ли сегодня «Маяк» существом «о двух головах»? И не возникают ли в связи с этим ситуации, порою просто странные?

Вот частный пример. В конце краткого информационного выпуска диктор сообщает о смерти уважаемого человека. Сообщает соответствующим тоном. Но спустя буквально секунды тот же диктор предлагает слушателю некий развеселый концерт. Я не призываю в таких случаях составлять программу целиком из траурных маршей. Но ведь есть множество «срединных» вариантов...

Сила «Маяка» — в непредсказуемом слушателем разнообразии. К этому его создатели стремились изначально. Одно из маленьких доказательств: первая и вторая программы часа открываются разными фразами «Подмосковных вечеров»; одна и та же, пусть и совершенная эстетически, пусть и звучащая несколько секунд с получасовым интервалом, создавала бы ощущение однообразия.

Однако многообразие выдвигает свои проблемы; его нужно по-своему «организовать».

...«Передаем песни и танцы народов СССР». Передают, не объявляя отдельных номеров, музыку, стилистически весьма несхожую. Простая перебивка дикторским голосом могла бы придать радиоконцерту не только эстетическую завершенность, но и своеобразную познавательность.

В одной из тематических подборок прозвучали записи Хора русской песни Всесоюзного радио и Оркестра народных инструментов Азербайджана. Диктор всего-то и делал, что объявлял каждый номер, а концерт получился интереснейший. Почему? Очень просто: программу составили так, что контраст музыкальных языков двух народов выявился сполна. При этом обнаружилось и то подчас неуловимое, что объединяет всякую народную музыку, роднит ее. Более того, в программу были включены не только фольклорные напевы, но и пьесы советских композиторов, что позволило подчеркнуть некоторые общие устремления мастеров разных культур СССР, творчески использующих национальные традиции и создающих на основе этих традиций единую советскую социалистическую культуру. Напомню: не было комментария, была лишь музыка, разумно скомпонованная внутри концертной программы, и информационный дикторский текст.

Для того же, чтобы смонтировать гопак и мугам, нужно приложить хотя бы минимальное, но — усилие. Ведь речь идет именно о художественном целом — концерте, каковым является каждая «двадцатипятиминутка» «Маяка». Притом концерте, непременно несущем в себе и познавательный, и воспитательный — словом, социальный заряд. «Маяк» не создан для лекционной пропаганды, но это же не значит, что он не создан для пропаганды вообще. Создан! И не случайно занял видное место в общей системе массовой, политической и художественной пропаганды...

Шейки и твисты монтируются друг с другом сравнительно легко, но и здесь свои «подводные камни». Иная программа производит порой странное впечатление — такое, как если бы на концертной эстраде сыграли финал «Гамлета», а затем, без паузы, на ту же эстраду вышел шпагоглотатель и, как ему положено, проглотил холодное оружие, которым только что закололи принца Датского.

Кстати, сейчас повсюду отмечают отрадную тягу современной эстрады к традициям народной музыки. Слушателю эту тенденцию нужно раскрыть, нужно нацелить его ухо на соответствующее восприятие. Почему бы не давать регулярно тематические подборки, в которых звучали бы и эстрадные и народные сочинения — с соответствующим ненавязчивым комментарием?

Вообще — еще раз повторим — «Маяк» должен не

«прокручивать», а пропагандировать музыку. «Прокручиванием» заняты супостаты путешественников и отдыхающих — хозяева радиорубок на пляжах, в домах отдыха, санаториях. Супостатов этих клянут повсеместно, клянут прежде всего за неразвитый музыкальный вкус. Как сделать, чтобы «Маяк» повседневно воспитывал этот вкус, чтобы вот такие соловьи-разбойники эфира тянулись к нему как к советчику, как к эталону?..

Естественно, все то, что передается «Маяком», признается — по крайней мере теми, кто передает, — музыкой, достойной пропаганды. Но вот в программе танцев отмеченный благосклонной радиосудьбой чарльстон всхлипывает и смолкает, не договорив своей нехитрой фразы. А полчаса спустя захлебываются «Половецкие пляски». Вот уж воистину «равенство» серьезной и легкой музыки перед лицом «технических накладок»! ¹.

А когда тематическая подборка заканчивается за полминуты до положенного звучания позывных, в эфир дается своего рода «музыкальная прокладка». Тут уж знаешь, чем дело кончится, и с садистским интересом ждешь: на каком такте захлебнется?!

Думаю, если бы музыкальных редакторов «Маяка» в разговоре оборвали на половине фразы, они бы обиделись и дали достойную оценку действиям обидчика. Как же можно обрывать музыку?

Почему это происходит? Не хватает секунд? Тут бы поколдовать, поработать — где с пленкой, где с диктором; где-то добавить два-три дикторских слова, где-то убавить. Эта техническая необходимость могла бы ненатужно усовершенствовать и формы участия диктора в музыкальной части «Маяка». (Необходимо отметить, что число подобных обрывов на телевидении значительно сократилось в последнее время.)

Но вернемся к роли «информационности» в двуедином определении «Маяка». Подавляющее большинство слушателей обходится без помощи комментатора, когда программа «Популярные мелодии советского экрана» открывается музыкой В. Баснера (скажем, «На безымянной высоте»). Да и мелодии из кинокомедий И. Пырьева или Г. Александрова тоже как бы информационны сами по себе.

Но вот передается умно, со вкусом составленная программа старинных вальсов и романсов. Поет Тамара Церетели — великолепный мастер, сегодня практически не знакомый молодому поколению (если не сказать: поколениям) слушателей. Всего лишь два слова, всего лишь короткое «представление» певицы — и музыка зазвучит по-иному, и радиоконцерт обретет качественно новые черты, обретет необходимую «информационность».

Да и передаваемая в выпусках «Маяка» собственно информация — там, где это можно и нужно, — может и должна стать органически единой с музыкальной частью. Позволю себе просто фантазию слушателя двух следовавших почти друг за другом выпусков. Информационную «пятиминутку» завершало сообщение о столетии Никольской районной библиотеки имени Г. Н. Потанина, который отбывал ссылку в Вологодской губернии и был инициатором открытия этой библиотеки.

«Вологодский» период был очень кратким в богатой событиями жизни Потанина — прогрессивнейшего и образованнейшего человека своего времени, выдающегося этнографа, путешественника, фольклориста, собравшего памятники искусства России, Казахстана и Сибири. Потанин-гуманист, наделенный обостренным чувством интернационализма, — не тема ли это для размышления? Как было бы полезно, «порывшись» предварительно в материале, сопроводить данную информацию небольшим концертом — кстати, под привычным названием «Песни и танцы народов СССР». Музыка, оставаясь музыкой, обрела бы дополнительную содержательность. Но, увы, безликий концерт под таким названием прозвучал в тот же день несколькими часами раньше. А после информации о столетии сельской библиотеки благополучно пошла в эфир «Легкая оркестровая музыка зарубежных композиторов»...

Еще через час информационный выпуск оповестил о сборе труппы Малого театра перед началом юбилейного, 150-го сезона. Едва выдержав паузу, диктор предложил послушать произведения Мейербера, Гуно, Массне. Под звуки нечасто исполняемого марша Массне «Прощание с Пештом» я думал о том, что для Малого театра писали и пишут замечательные композиторы. Видимо, где-то, когда-то прозвучит, допустим, и музыка Родиона Щедрина к постановке «Грозы» на сцене Малого. Прозвучит, не утеплив света «Маяка», с тем же добросовестным спокойствием, с каким сменяются медленный и быстрый темпы в марше Массне. И не найдут друг друга в музыкально-информационной программе информация и музыка, воистину друг другу необходимые в подобных случаях.

Но ведь такие события, как столетие Никольской библиотеки и сбор труппы Малого театра перед юбилейным сезоном, не свалились как снег на голову. Почему же не нашли они отражения в музыкальной программе «Маяка»?

Упаси бог, перегнуть здесь палку и, например, «Спортивный выпуск» каждый раз в порядке непреложного правила сопровождать песнями о спорте...

Музыка как фон произрастания гороха и музыка как «фон» существования человека — не одно и то же. Ухо, привыкшее к «растительной» функции звуков, в конце концов перестанет воспринимать их как духовную ценность — и сознательно, и подсознательно перестанет. А ведь «двадцатипятиминутки» — напомним снова и снова — должны служить делу социального и эстетического воспитания. Задачи этого воспитания меняются, как меняется само время. Но «меняются» — значит, в данном случае, возрастают, усложняются, однако отнюдь не упраздняются. Да, сегодня социальные и эстетические задачи круглосуточной музыкальной

_________

¹ Вообще-то вопрос о таком равенстве — и подлинном, и мнимом — очень сложен; недаром о нем не раз говорилось и в устных обсуждениях, и на страницах печати.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание