Наш вестник 8 1975

О ПРОШЛОМ — РАДИ БУДУЩЕГО

НА ЮБИЛЕЙНЫХ ВЕЧЕРАХ УКРАИНСКИХ МУЗЫКАНТОВ

СОБЫТИЯ ШКОЛЬНОЙ ЖИЗНИ

ТЕАТР ЭНТУЗИАСТОВ

НА СЕМИНАРАХ, КОНФЕРЕНЦИЯХ, ВСТРЕЧАХ

В Тбилиси прошел фестиваль «Закавказская музыкальная весна». В столице Грузии собрались композиторы, критики, исполнители братских республик Закавказья, а также многочисленные гости со всех концов страны и из-за рубежа. В разнообразных симфонических, камерных, хоровых и песенных программах предстало творчество Азербайджана, Армении, Грузии. Состоялась творческая дискуссия.

На снимке: открытие фестиваля. Звучит «Ода радости» А. Хачатуряна

дни празднования 30-летия Великой Победы Ленинградский Дом композиторов открыл волнующую выставку. ...Рояль, небольшой светильник (вроде тех, что мастерили «блокадники»), цветы, транспарант: «Подвигу ленинградских композиторов и музыковедов посвящается». Это преддверие выставки. Рояль. Этот инструмент нес свою службу в Доме композиторов в течение всей войны, он помнит В. Богданова-Березовского, А. Животова, Ю. Кочурова, многих других. За ним не раз сидел Д. Шостакович.

Впрочем, невозможно назвать всех, о ком рассказывает экспозиция. Тем более невозможно перечислить все собранное здесь — 4500 фотографий, нотных руко

писей, документов, писем, личных вещей... Музыканты — фронтовики и герои блокады, семьи тех, кого уже нет в живых, отдали реликвии, сберегавшиеся

много лет. Погибшие. Выставка запечатлела 59 имен — больше, чем на мраморной памятной доске в вестибюле Дома композиторов: разысканы новые данные. Среди павших на фронте был музыковед, преподаватель консерватории Михаил Георгиевич Гергилевич. Записываясь в народное ополчение, он назвался студентом: так было легче пройти комиссию. Под стеклом лежат его письма. «Оказывается, что я совершенно не труслив и в неприятные моменты бываю абсолютно спокоен и хладнокровен», — говорится в одном из них. И дальше — казалось бы, странное: «Сейчас стал постепенно приближаться к музыке: мысленно вспоминаю Моцарта (в основном квартеты) и начинаю теоретически шевелить мозгами и говорить на музыкальные темы с Витей Прейсбергом и еще одним консерваторцем». Гергилевич был убит в декабре 41-го в районе Красного Села. В числе консервэторцев-ополченцев был и 23-летний студент-теоретик Андрей Шнитников. Он воевал в составе Октябрьской дивизии, после ранения зимние месяцы 1941 — 1942 годов лежал в госпитале. В феврале вернулся в Действующую армию. «Хотелось бы мне иметь здесь, — обращался он к близкому человеку, — краткий курс философии, философский словарь, какую-нибудь хорошую книжку вроде Шиллера, Гофма

на и т. п., русско-немецкий или, вернее, немецко-рус

ский словарь к ней» (немецких писателей советский воин хотел читать в оригинале!). Осенью 1942 года Шнитников погиб в районе Невской Дубровки. В зитрине лежит ящичек с землей, взятой в тех местах. Она

густо начинена стальными осколками.

128

На одном стенде, рядом, три фотографии — Вениамин Флейшман, Заур Гаглоев, Александр Катакин. Студенты композиторского отделения консерватории, онй оказались в одном отряде дивизии народного ополчения. Дот, который они обороняли, преградил дорогу врагу. Фашисты окружили огневую точку, но бойцы продолжали стрелять. Потом раздался взрыв, и все стихло. Это было в сентябре 41-го в районе Красного Села. Нерасцветшие таланты — сколько их было принесено на алтарь Великой Победы!

ЫШ ВЯЩЕЯ

Не все судьбы, по счастью, сложились трагично. Из тех, кто служил в армии, 44 представителя Ленинградского Союза композиторов вместе со всем народом встретили День Победы. В витринах — их боевые ордена, медали, личные вещи. От Волги до Берлина прошел Е. Овчинников. Всю войну находился в Действующей армии Е. Веврик, был трижды ранен. «За меня не волнуйтесь, если что-нибудь и случится,— я воюю честно», — так писал он домой. Не расставаясь с военной формой, вели в армии большую музыкальную работу А. Анисимов, Г. Носов. Сохранились фотоснимки выступлений военных ансамблей, которыми они руководили, афиши и программы этих концертов, рукописи их сочинений.

Значительное место на выставке отведено «блокадникам» — музыкантам, продолжавшим свою деятельность в условиях осажденного города. Каждый из них работал тогда сверх всяких сил, не давая угаснуть огоньку музыкальной жизни. Профессору консерватории, композитору и теоретику Василию Павловичу Калафати к началу войны было семьдесят два года. В витрине — почетный отзыв, полученный музыкантом в 1928 году на международном Шубертовском конкурсе, его дирижерская палочка, чернильный прибор. А рядом рукопись марша «Звезды Кремля», тоже отмеченного на конкурсе —

на блокадном. Его провели в осажденном городе Управление по делам искусств и Союз композиторов в ознаменозание XXIV годовщины Октября. Калафати стал одним из лауреатов. Это был последний конкурс в его жизни. Музыковед А. Будяковский не довел до конца исследование о Листе. Посетитель выставки видит корректуру его книги и узнаёт, что автор погиб от голода. Рядом фотография композитора Ь. Гольца. Его песни пелись и издавались в военном городе. Вот экспонат — ■ пластинка «Песня 55-й армии», вошедшая в репертуар армейской самодеятельности... Материалы выставки рассказывают о судьбе семьи

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Наш вестник 8 1975

Содержание