К ИЗУЧЕНИЮ ЗАРУБЕЖНОЙ КУЛЬТУРЫ

И. Ямпольский

Кухач и Лысенко

Основоположник хорватской музыкальной фольклористики, этнографии, критики и публицистики Франьо Кухач был ревностным поборником славянской культуры. М. Горький, на заре своей литературной деятельности отметивший его как собирателя «южнорусских песен» и «патриота-панслависта», писал: «Он критик и вообще крайне живая натура, пылающая страстью к родине, озабоченная ее будущностью, посвящающая ей все свои силы»¹.

Деятельность Кухача способствовала возрождению национального направления в хорватской музыке; его труды, в особенности сборник «Южнославянские песни» и исследование «Музыкальные инструменты южных славян» стали важным вкладом в молодую музыкальную славистику². Кухач с пристальным вниманием относился к явлениям культуры всех славянских стран, особенно России. В поле его зрения постоянно находилась русская музыка и, естественно, фольклористика. В своей монографии о В. Лисинском, авторе первой хорватской национальной оперы «Любовь и злоба», он указывает на оперное творчество Глинки как на источник вдохновения для хорватского композитора³. Свой критический обзор «Взгляд на славянскую музыку» Кухач начинает с рассмотрения творчества русских композиторов. Особо отмечая оперы Глинки, он пишет: «Никто из русских до него не сумел проникнуть так глубоко в характер русской народной песни»⁴. Хорватский ученый высоко ценил фольклорные исследования Ю. Мельгунова, А. Фаминцына, П. Сокальского, филолога-слависта А. Степовича, в частности, очень радовался изданию в 1884 году брошюры Степовича «Франьо Кухач и его сборник южнославянских песен»⁵. Кухач встречался с известным русским хоровым ди-

_________

¹ М. Горький. Оркестр хорватских студентов (на тамбуринах) в России. «Нижегородский листок», 1896, № 220.

² F. Кuhаč. Južno-slovenske popievke, kn. 1–4. Zagreb, 1879–1883; Opis i poviest narodnich glasbala Jugoslovjena. [kn.] 1–3. Zagreb, 1877–1882.

³Cm.: F. Кuhač. Vatroslav Lisinski i njegova doba. Zagreb, 1887.

⁴ F. Кuhač. Osvrt na slavensku glasbu. I. Russke opere. «Hrvatski Svetosor», 1878, N 28, str. 218.

⁵ См.: A. Кassоwitz-Svijič. Franjo Kuhač. Zagreb, 1924.

рижером Д. Агреневым-Славянским, побывавшим со своей хоровой капеллой в Загребе, и посвятил ему содержательный очерк «Славянский и славянская музыка»⁶.

Мимо Кухача не прошли и фольклорные работы Н. Лысенко. Как известно, последний с молодых лет проявлял горячий интерес к песенному творчеству славянских народов. Еще в 1867 году, будучи студентом Лейпцигской консерватории, он ездил в Прагу, чтобы принять участие в «Славянских концертах», один из которых давал Агренев-Славянский. В годы после окончания консерватории Лысенко много сил и времени посвящал деятельности хорового дирижера, знакомя киевских слушателей с песнями славян. В письме к украинскому композитору и музыкально-общественному деятелю А. Вахнянину, он просит выписать ему «если не из Львова, то из Вены или Праги, сборник народных песен чешских, моравских, сербских, хорватских ...»⁷. В программах концертов, данных Лысенко в 1871–1873 годах, фигурируют сербские и хорватские песни, в том числе из сборника К. Станковича «Сербские народные песни», вышедшего в 1862 году в Вене и, по-видимому, присланного Вахнянином.

Летом 1873 года Лысенко, вместе с украинским фольклористом А. Русовым, совершает поездку по славянским странам, посещает южнославянские земли, где записывает сербские, хорватские и македонские народные мелодии. Позднее он включил собственные обработки некоторых из них в программы петербургских «Славянских концертов»⁸.

Как свидетельствует письмо Лысенко к родным, посланное из Кракова, он и Русов, прежде чем попасть в Сербию, посетили Галицию, Львов, Стрый, Скале, Козиову, затем побывали в Кракове, Самборе, Перемышле. «Из Кракова, — сообщает Лысенко, — едем через Серваков у Вiдень (Вену). Оттуда думаем через Крайнiю, Хорватiю в Бiлоград (Белград. — И. Я.), в Сербiю, а дальше через земли наших гуцулов в буковинских Карпатах — додому»⁹. Письмо датировано 26/14 июля 1873 года. Отсюда можно заключить, что в Сербию Лысенко и Русов попали где-то во второй декаде августа 1873 года, а по пути посетили Загреб, где жил Кухач. Эта встреча Лысенко с хорватским музыкантом и ученым осталась неизвестной биографам.

Вот как позднее описывал ее Кухач: «В 1873 году меня посетили двое русских — господа Никола Лысенко и Алекса Александров¹⁰ из Киева, и хорват Стьепан Иованович, живший в Петербурге. Композитор и собиратель малорусских песен г. Лысенко выказал себя превосходным певцом, а г. Александров — тонким пианистом. Что касается г. Иовановича, то, не будучи музыкантом, он участвовал в нашей беседе в качестве толмача и, смотря по тому, кто из нас говорил, переводил то с хорватского на русский, то с русского на хорватский язык. Оба русских исполнили несколько отрывков из новой оперы Лысенко “Рождественская ночь”, в которой композитор использовал малорусские народные песни и танцы. Лысенко пожелал услышать нелицеприятное суждение о своем произведении. “Восхищен Вашей работой, — отвечал я, — не только потому, что в прослушанных отрывках виден большой музыкальный талант и рука мастера, но и потому, что свое вдохновение Вы черпали из народного источника, хотя взяли из него не все, что было возможно. Во-первых, Вы должны были не просто заимствовать из мелодий, бытующих в украинском народе, ритмы, гармонию и музыкальные формы, но создать на их основе нечто новое. В связующих эпизодах, написанных Вами самостоятельно, я не ощутил духа, которым проникнуты народные мелодии. Форма эпизодов чужеродна им”. Лысенко отвечал: “Я хорошо это чувствую, но откуда было заимствовать форму интерлюдий, если в народе их не существует”. “Я не имею в виду, чтобы Вы во всем подражали народному, — продолжал я, — ибо если ограничиться только этим, результат будет невелик. Однако, опираясь на народную основу, можно создать нечто новое, расширив небольшие песенные построения до больших музыкальных форм, принятых в нашей профессиональной музыке”. Лысенко попросил меня изложить более ясно и подробно свою мысль. Тогда я рассказал ему об основах нашей народной музыки и продемонстрировал несколько ее образцов. Гости слушали меня с большим интересом. “Мы никогда не думали, — признались они потом, — что изучение славянской музыки достигло у вас столь высокого уровня. Такого рода работа нами еще не проделана. <...>”»¹¹.

_________

⁶ F. Kuhač. Slavjanski i slavenska glasba. Zagreb, 1890. См. также статью С. Джурич-Клайн «Д. А. Агренев-Славянский и его роль в музыкальной культуре Югославии». В сб.: «Из прошлого югославской музыки». М., 1970.

⁷ Т. П. Булат. Лисенко i слов’янство (до icтopii украiнсько-слов’янських музичних зв’язкiв). С сб.: «Словicтичний збiрник». Киïв, 1963, с. 429–430.

⁸ См.: А. Гозенпуд. Н. В. Лысенко и русская музыкальная культура. М., 1954, с. 41–42.

⁹ М. В. Лисенко. Листи. Киïв, 1964, с. 106–110.

¹⁰ Алекса Александров — недописанные Кухачем имя и отчество Александра Александровича Русова. Сообщено Т. Булат.

¹¹ F. Kuhač. Slavjanski i slavenska glasba. Op. cit., str. 34–35.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К ИЗУЧЕНИЮ ЗАРУБЕЖНОЙ КУЛЬТУРЫ

И. Ямпольский

Кухач и Лысенко

Содержание