ТВОРЧЕСТВО

Б. Ярустовский

Энтузиаст современной темы

Поэзия и музыка! Две музы, две сестры. Как часто переплетались их творческие тропы! Как помогали они друг другу на разных этапах своего пути, в разных культурах, у разных народов! Их общая лирическая стихия, их общая трепетная чуткость к эмоциональному миру человека не раз порождали и много общего в конкретных выразительных приемах. Сливаясь же в синтетической образности — в романсах ли, песнях, крупных вокальных жанрах,— эти два вида искусства оказывались могучим «стереофоническим» средством, способным воплотить многообразный душевный мир человека в ту или иную эпоху, раскрыть его чувства, переживания, ощущения окружающего мира (природы и общества), характерные для данного времени.

История накопила немало примеров своеобразных «унисонов» в работе поэтов и композиторов-современников. Они хорошо известны. Правда, мы знаем и иное: богатый мир большого поэта, прозорливо проникающего в будущее, питал своими образами и музыку последующих поколений. Даже одно произведение Пушкина — например, «Грузинская песня» — вызвало к жизни музыкальные шедевры разных авторов; каждый из них находил в этом поэтическом откровении что-то свое, созвучное своему времени. Столь огромная образная емкость стихов свойственна, правда, только уникальным творческим явлениям, в которых «схвачены» устойчивые, глубинные человеческие чувства, воплощенные в наиболее обобщенном, если угодно — возвышенном плане. Это качество и позволило поэтическому тексту «конкретизироваться» в разное время в искусстве различных композиторов, как бы перманентно омолаживающих его интонационно.

В то же время следует сказать и о другой, в какой-то мере обратной закономерности, связывающей поэзию и музыку. Речь идет о воплощении тем или иным композитором разных литературных источников. В этом случае возникает другой творческий синтез — различных образных систем поэтического мышления с художественной манерой одного музыканта. Правда, как и в первом варианте, более или менее стабильный фактор (здесь это — общая художественная манера) при соприкосновении с литературными явлениями несколько меняется, обогащается множеством оттенков, в особенности если творческая индивидуальность поэта могуча своей самобытностью, а следовательно, мощна и в своем воздействии на композитора.

Создание подобной вариантности индивидуального музыкального стиля примечательно в искусстве: крупная художественная индивидуальность композитора предстает перед слушателем как бы в различных своих аспектах.

В этом, видимо, одна из причин обилия вокальных циклов в творчестве и венских классиков (Бетховен), и романтиков (Шуберт, Шуман, Брамс), и наших современников (Ю. Шапорин, Д. Шостакович, Г. Свиридов и другие). Помимо серии музыкальнопоэтических зарисовок, раскрытий смены различных эмоциональных состояний (или даже порой своеобразной сюжетной линии), авторы подобных циклов воссоздают богатый, разносторонний портрет поэта (в тех, разумеется, случаях, когда цикл написан на стихи

одного мастера) и — одновременно — свой автопортрет...

Исполнение таких циклов выдвигает нелегкие задачи. Здесь особенно важно — помимо передачи движения чувств, смены образов, выразительности слова — ощутить и воплотить стиль и поэта и композитора, показать слушателю, как взаимодействовали в «групповом портрете» две различные творческие индивидуальности, две художественные манеры.

Увы, теперь исполнение вокальных циклов стало достаточно большой редкостью. Трудно исчерпывающе объяснить причину этого. Может быть, повинно резкое сокращение камерных вокальных вечеров в нашей концертной практике вообще? Программы концертов известных артистов в наших залах чаще всего представляют собой довольно пестрое сборище романсов и арий, и очень редко в них включаются премьеры описанных мной «групповых портретов». За последнее время, правда, мы познакомились с некоторыми интересными новыми циклами на слова Блока, Ахматовой, Цветаевой. Разумеется, поэзия этих крупнейших художников закономерно привлекает внимание, вызывает интерес к себе и со стороны признанных корифеев советской музыки (Д. Шостакович, Г. Свиридов), и более молодых авторов (А. Николаев и другие). И все же возникает невольный вопрос: почему — если говорить в целом — наши композиторы достаточно инертно относятся к искусству современных советских поэтов, к произведениям, раскрывающим мир чувств и мыслей человека советского общества? Ведь именно в наши дни живут и творят такие разные и крупные поэты, как Р. Гамзатов и Э. Межелайтис, А. Вознесенский и Е. Евтушенко, Е. Винокуров и К. Кулиев, Л. Мартынов и Р. Рождественский, и многие другие. И всё это поэты сегодняшнего дня, нашей социалистической действительности. Какое разнообразие тем, образов, творческих манер и стилей! Но (за исключением некоторых песен на стихи Рождественского или Гамзатова) обращения музыкантов к современной поэзии все же довольно редки... Или — если это и происходило — творческий результат музыкально-поэтического синтеза лишь в немногих случаях оказывался плодотворным. Органической в своем единстве вокально-поэтической интонации не возникало, а следовательно, не рождалось и ощущения живой современности художественного явления, способного вызвать в душе советского слушателя активный эмоциональный отклик.

В прошлом, как мы знаем, подобные циклы не раз возникали по инициативе талантливого артиста — камерного певца. В свое время и в Московской консерватории такие педагоги-энтузиасты этого жанра, как А. Доливо-Соботницкий, Н. Райский, в Ленинграде — М. Бихтер и другие воспитывали у студентов и аспирантов истинный творческий интерес к камерному пению. Мне кажется, что теперь в наших вузах как-то потерян вкус к этому виду исполнительства. Молодые вокалисты не только не стимулируют рождение произведений, рассказывающих о «жизни человеческого духа» современных людей, но даже не интересуются тем немногим, что создано в этом жанре. Поразительное нелюбопытство проявляют и консерваторские педагоги, и художественные руководители концертных организаций!

Остановимся только на одном примере. Не так давно наша музыкальная общественность отметила 70-летие одного из ветеранов советской культуры, одного из энтузиастов советской темы — Ю. Мейтуса. Композитор известен своими операми (о постановке одной из них — «Ярославе Мудром» в Донецком оперном театре — не так давно была опубликована статья в «Советской музыке»). Но многие ли вокалисты знают, что тот же опытнейший мастер за двадцать лет (1953–1973 гг.) написал немало вокальных циклов для разных голосов на слова советских поэтов? Помимо творческого общения с виднейшими украинскими художниками П. Тычиной, М. Рыльским, В. Сосюрой, А. Малышко, М. Бажаном, Мейтус обращался к искусству А. Исаакяна, П. Бровки, М. Джалиля, Э. Межелайтиса, Е. Винокурова, Д. Кедрина, А. Прокофьева и многих других крупнейших поэтов братских культур СССР, а также культур социалистических стран. Поистине целый поэтический интернационал! Причем чаще всего композитор создавал именно циклы, по-разному их называя — «циклы», «баллады», «3 романса», «4 стихотворения», «5 поэзий» и т. д. Однако принцип сохранялся общий — группировка сочинений одного поэта или одного жанра (например, баллады, написанные на слова разных авторов), и в результате — музыкальный «групповой портрет», часто сцепленный интонационной общностью или другими приметами. Такие циклы по старой доброй традиции (вспомним хотя бы Глинку или Вагнера) были в творчестве Мейтуса своеобразным «предпольем» к операм...

Естественно, все эти произведения эстетически не равноценны: есть среди них и более и менее удачные. Но все они отмечены высоким профессионализмом, великолепным знанием вокала, удобны по тесситуре для

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ТВОРЧЕСТВО

Б. Ярустовский

Энтузиаст современной темы

Содержание