Выпуск № 11 (432) | 1974

вые» раскрыл жизнь и борьбу тех лет по-новому, в свете нашего сегодняшнего мироощущения, преломленного сквозь психологию участника великой битвы с фашизмом.

Эта тема живет и в музыке. Реквием Д. Кабалевского, «Неизвестный солдат» К. Молчанова, «Июльское воскресенье» В. Рубина, Симфоническая поэма А. Петрова — произведения уже не новые, но они написаны спустя много лет после того, как замолкли последние залпы. Естественно, что теперь композиторы рисуют героическую эпопею борьбы с фашизмом иначе по сравнению с произведениями 40–50-х годов. Показательна в этом отношении поэма Андрея Петрова, посвященная памяти погибших в годы блокады Ленинграда. Наши утраты велики, и забыть о них невозможно. Не удивительно, что у А. Петрова — ленинградца — возник замысел поэмы, внутренне перекликающийся с военными стихами Ольги Берггольц, со скульптурами Пискаревского кладбища. Автор не порывает связи с традициями советского симфонизма военного времени. В этом нас убеждают основные — траурно-патетические образы поэмы. Тема, исполняемая органом, и сменяющая ее тема скрипок побуждают вспомнить начало третьей части (Adagio) Седьмой симфонии Д. Шостаковича. Есть здесь жанровое родство. А. Петров, подобно Д. Шостаковичу, строит начало сочинения на чередовании хоральности и инструментальной декламационности. Но нетрудно убедиться, что автор поэмы говорит своим музыкальным языком. Я имею в виду, например, секундовые гармонии, состоящие из трех или четырех смежных звуков; они создают особый фонический эффект — обилие звуковых биений. С давних пор подчеркнутый ход на малую секунду вниз (интонация стона, вздоха) служил музыкальным воплощением скорби. Этой же цели служат А. Петрову гармонии, составленные из секунд.

Хоральная фактура в ее современной, чуждой религиозности интерпретации применялась ранее не только Д. Шостаковичем, но и другими композиторами. А. Петров по-своему реконструировал хорал. Если тембр органа и ритмическая структура в поэме традиционны, то характер гармонии, трагически-экспрессивная функция ударных не укладываются в обычное представление о хорале. Композитор прибегнул к широко известному классическому приему — обобщению через жанр, одновременно переосмыслив его природу.

В поэме есть пласты атональной музыки, линеарные полифонические комбинации, сонористические приемы. Своеобразен состав оркестра (струнные, четыре трубы, орган, фортепиано, чембало, большая группа ударных), давший автору возможность пользоваться разнообразными и необычными тембровыми красками. Так на примере одного только произведения легко увидеть, насколько обогатилась наша музыка о войне.

Думается, что дальнейшая разработка тематики Великой Отечественной войны будет связана с успешными поисками адекватных творческому заданию средств и приемов. Но самое главное — найти убедительные драматургические и психологические аспекты этой тематики, которые помогли бы сделать повествование об исторических событиях минувших лет глубоко современным по своему эмоциональному звучанию.

Г. Орджоникидзе в статье, посвященной «Июльскому воскресенью» В. Рубина, писал: «Социально-нравственный опыт Великой Отечественной войны обращен к современности: он помогает отвечать на важные вопросы, выдвигаемые ею, воспитывать молодое поколение»¹. Этим благородным целям должны служить все музыкальные произведения о войне, в том числе оперные. По-настоящему удачных опер, посвященных этой теме, не много. Тем более желательно пополнить театральный репертуар сочинениями, авторы которых по-новому осветили бы события тех лет, уделив особое внимание мыслям и чувствам наших людей. Аналогичные задачи должны решаться и в других жанрах.

∗

До сих пор речь шла о творчестве. Но нельзя не сказать, хотя бы очень кратко, о другой весьма важной и в принципе хорошо известной стороне интересующей нас темы. Я имею в виду многогранную деятельность музыкантов, находившихся во время войны на фронте (в армии, во флоте) или приезжавших на фронт из тыла. Эта деятельность включала в себя и творчество, и исполнительство, и музыкально-просветительскую, и культурно-организаторскую работу.

И здесь необходимо было перестроиться применительно к совершенно непривычным условиям фронтовой обстановки, да еще — поначалу — в период нашего отступления. Помимо вопроса: как работать? перед музыкантами в военных шинелях вставал еще более кардинальный вопрос: а возможна ли вообще какая-либо музыкальная деятельность на фронте в условиях современной войны? Не в тылу, за десятки километров от передовой, а там, где происходят боевые действия? Не есть ли разговоры о такой работе утопия и донкихотство?

Я приведу фрагмент из неопубликованного еще романа, основанного на документальных

_________

¹«Советская музыка», 1971, № 7, с. 22.

данных. Действие происходит в первые дни войны. Работник политуправления округа, в прошлом музыкант, пишет что-то вроде реферата о музыке на войне.

«Василий Степанович сказал — в чьих-то мемуарах приведены слова Суворова: “Хороший полный хор музыкантов возвышает дух солдата, ускоряет шаг”. Слово “хор”, пояснил он, означает военный оркестр.

— Это в походе, — заметил Григорий.

— А как же в бою?

Василий Степанович сослался на пушкинское описание Полтавской битвы.

— Там есть одна фраза... Кстати, она мне понадобится. Сейчас я вспомню... Вот: “Гремит музыка боевая”. Нет, не гремит... Там какое-то другое слово. Сейчас проверим!

Он приказал принести из библиотеки “Полтаву”

— Понимаете, это очень важно... Высказывание Пушкина о роли музыки как морально-психологического фактора в условиях боя. И ведь это относится не только к оркестрам. И не только к тому, что было в минувшие времена. Мысль великого поэта остается актуальной и по сей день.

Покуда в библиотеке искали нужный том, Василий Степанович морщил лоб, мучительно припоминая:

— Гремит музыка... Нет, не так. Гремит... звучит... играет.

Наконец, принесли “Полтаву” там значилось:

“Молчит музы́ка боевая”.

Василий Степанович несколько смешался. Присутствующий при этом штабной капитан захохотал.

— Бросьте вы, мой дорогой, ваши исторические аналогии. Мало ли что там было при Петре, да при Суворове! Теперь же совсем другая война! Нужна вам музыка — пусть играет на здоровье в тылу. А на фронте, в боевых порядках — кто же разрешит вам! Это же демаскировка!

Григорий приуныл. Должно быть, придется ему со своим военным ансамблем обслуживать только тыловые части. Обидно, больше, чем обидно! Тыловик, “герой тыла” Черт знает что...»².

Это картинка с натуры. Так было. Но было и другое. Не сразу и не легко, но музыка нашла свое место — не только в тылу, но и в боевых порядках. Она звучала в пятистах метрах от переднего края противника, звучала и на поле боя. Фронтовые ансамбли, концертные бригады и военные оркестры, композиторы и солисты из разных советских республик выступали в сложных, порой почти фантастических условиях и самоотверженно, иногда с риском для жизни делали свое дело.

Я вспоминаю артиста ансамбля Южного фронта певца Кирсанова. Летом сорок второго года в Каменске во время бомбежки ему оторвало ногу. А в сорок четвертом году он вернулся в ансамбль, заявив: «Протез мне петь не помешает». Музыкальная летопись войны знает немало других примеров самоотверженности, она знает примеры геройства — вспомним о наших погибших товарищах...

Эта летопись начата, и ее надо продолжить. В 1970 году издательство «Музыка» опубликовало сборник статей и воспоминаний «Музыка на фронтах Великой Отечественной войны», подготовленный Музеем музыкальной культуры имени М. И. Глинки. Сборник моментально раскупили. Но ведь существует еще много необнародованного материала. Почему до сих пор не вышел в свет второй запланированный тем же издательством сборник? Нам нужны и публикации, и научные работы — речь идет о теме, которую невозможно исчерпать. Создание музыкальной летописи Великой Отечественной (я имею в виду творчество, мемуары, исследования) — дело музыкантов всех профессий. Начатое современниками и участниками войны, оно будет продолжено их потомками.

_________

² Фрагмент публикуется с согласия автора, который, однако, не желает, чтобы его имя указывалось до выхода романа в свет.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание